– Даже не догадываюсь, - буркнул Ива.

К тому времени, как Собболи поднялся наверх, непонятный стук прекратился.

– Эй, бездельники!
– рявкнул Джонрако, в один прыжок перемахнув борт, - Какого чёрта...

Его из всех сил приложили по затылку и капитан тут же повалился на палубу, видя перед глазами множество незнакомых созвездий, непрерывно перемещающихся по мокрым доскам у лица. Потом сильный пинок по рёбрам значительно уменьшил количество ярких точек и Собболи сумел разглядеть чьи-то, начищеные до блеска, сапоги.

Сквозь плывущие пятна и круги, капитан различил знакомую физиономию гвардейца, упорно пытающегося арестовать его пассажира. Лицо офицера сияло злорадной ухмылкой, а в руке он держал пистолет, направленный в голову морехода. Голова болела ещё сильнее, чем прежде, поэтому Джонрако очень осторожно повернул её и увидел шестёрку подчинённых. Их уложили на палубу и над каждым стоял гвардеец с винтовкой, ткнувшейся дулом в затылок матроса.

Остальных своих людей Собболи не наблюдал. Внезапно мореход издал страдальческий стон: с противоположного борта, к шхуне оказался пришвартован чужой корабль, полностью скрытый от берега корпусом "Морского Чёрта". Именно его мачту и заметил Коц, к словам которого никто не прислушался.

– Добро пожаловать на борт, - достаточно дружелюбно заметил Джабба, - Прошу прощения за подобное приветствие, но мы не были уверены в вашем благоразумии. Где же ваш пассажир?

Внезапно лицо Джинсерхуа исказилось в гримасе жуткой ненависти, а палец на спуске оружия дрогнул, едва не отправив Джонрако ко всем чертям. В этот момент раздалось тихое ворчание и над бортом поаказалсь лохматая голова с поникшими ушами.

– ...и всё, что мне нужно, это - тёплая постель, бокал доброго вина и, - пёс, округлив глаза, уставился на вооружённых людей, - Впрочем, кажется я несколько ошибся. Господа, моя бригантина находится немного дальше, вероятно в полукабельтове отсюда. Прошу прощения за беспокойство и позвольте распрощаться.

Уйти ему никто не дал; пара гвардейцев тут же подскочила к собаке и крепко схватив за шкуру, бросили на палубу. Ива прокатился по доскам и остался лежать на боку, поскуливая:

– Мне сломали лапу! Я точно слышал хруст! И ухо, моё бедное ухо!
– он дёрнул ухом, - Я утратил слух, я стал калекой! Я не знаю, кто все эти люди, клянусь своей бабушкой! Меня предательски захватили и удерживали силой. Они пытали меня, но я ничего не сказал...Я прошу, исполните последнюю волю несчастного пса: отпустите меня умирать на берег.

– Если он произнесёт ещё одно слово, - спокойно заметил Джабба, - пристрелите его и отправьте умирать на морское дно.

Один из солдат кивнул и ствол винтовки тут же упёрся в голову собаки. Ива предпочёл заткнуться, время от времени, решаясь на короткие жалобные стоны. Пока пёс стонал, Джонрако сумел разогнать кружащиеся пятна перед глазами и приподнялся, внимательно рассматривая пистолет в руке врага. Капитан ещё не забыл, как гвардеец показывал мастерство боя в незабвенном "Весёлом Вечерке", но один сильный и быстрый удар....

– Капитан, - послышался голос Шании, - Что происходит...

Джабба повернулся в сторону борта и в то же мгновение капитан вскочил на ноги и нанёс мощный удар в челюсть офицера. Казалось, будто всё идёт, как надо: огромный кулак Собболи почти коснулся гладко выбритого подбородка и вот-вот...Но мореход всё никак не мог дотянуться, да и вообще, как выяснилось, уже не стоял на ногах, а летел в воздухе, подобно ядру, пущенному из пушки. Перед глазами мелькнуло лицо испуганной Шании, а потом на голову Собболи обрушился удар такой силы, что наконец-то отключил сознание многострадального моряка.

Джабба вошёл в свою каюту и остановился, потирая царапину на щеке. Потом он покачал головой, вспоминая, как девушка, появившаяся на палубе шхуны, набросилась на него. Пара мгновений и очаровательное существо превратилось в кошмарную фурию, пустившую в ход острые, точно лезвия, ногти.

Пальцы гвардейца опустились ниже, коснувшись желвака на подбородке, где вскользь прошёлся кулак бородатого здоровяка. Сила морехода оказалась столь велика, что даже скользящего удара оказалось достаточно. Будь удар немного точнее...А ведь Джинсерхуа был уверен, что знание Сантри гарантирует его от появления подобных "украшений". Но чёртов моряк бил так быстро и сильно, что гвардеец едва успел среагировать. Должно быть нарушилась обычная сосредоточенность, присущая всем бойцам Сантри. Следует ужесточить контроль, пока его не начал бить всякий молокосос.

Ещё раз покачав головой, Джабба подошёл к столу и отбросил кусок материи, накрывавший тусклый шар на корончатой подставке. Угрюмо уставившись на искажённое отражение собственной физиономии, гвардеец некоторое время размышлял. Потом тяжело вздохнул и нажал на крохотный рычаг, в основании подставки. Тотчас острые выступы пришли в движение и начали проворачиваться вокруг сферы.

Когда их вращение ускорилось настолько, что глаз не мог различить отдельных элементов конструкции, шар принялся наливаться зелёным светом. С каждым мгновением сияние становилось всё ярче, а внутри сферы начало проступать изображение небольшой комнаты, массивного стола и кресла с высокой спинкой. В кресле сидел тощий человек в тёмном плаще-накидке, закрывающем всё тело, кроме лысой головы.