Шрифт:
Говор в толпе затих.
Мужики расступились, давая дорогу гостям.
В задних рядах провожали их сдержанным говором:
— Двое-то, видать, городские… солдат который и в шляпе…
— Старичок-то из господ… это верно…
— По всем видимостям…
— Говорят, слабода!.. А приехал барин…
— Вот те и пал царь…
— Тише! Послушаем, что скажут.
— Господа тоже всякие бывают…
По жиденьким и скрипучим ступенькам гости полезли на продолговатое и узенькое крылечко ветрянки — под красный флаг.
Толпа опять загудела и зашарашилась, заворачивая с двух сторон — от крыльев мельницы к сходням.
Только бабы кучками жались в сторонке. Бабка Настасья звала их подойти поближе к мужикам и, опираясь на клюшку, сама раза два выходила вперед.
— Пойдемте, бабы… может, и нам какую-нибудь весть привезли… Не шибко я верю сдобным голяшкам… [4]
Да ведь надо послушать… Пойдемте…
Но бабы, смеясь, отмахивались:
— Ну их к лихоманке!..
— Как бы чего не вышло, бабушка Настасья…
4
Сдобными голяшками в старину сибиряки называли в шутку гражданских чиновников и интеллигентов.
— В прошлый раз вон какой приговор сделали…
— Ну их!..
Старшина взобрался на крылечко мельницы последним, обернулся, снял картуз и, опираясь руками на балясину, крикнул с крылечка вниз, в толпу:
— Граждане мужички!..
Толпа замерла.
— Граждане мужички! — зычно продолжал старшина. — Поздравляю вас с праздничком, с падением самодержавия и со свободой!.. Ура!..
Из толпы недружно вырвалось несколько солдатских голосов:
— Ура!.. Ура!..
Большинство мужиков молчало.
Из-под ветрянки загудел голос Панфила-Дегтярника:
— Ты нам про царя расскажи, Илья Андреич…
— Про царя говори, Якуня-Ваня! — вылетел из середины толпы высокий голосок Сени Семиколенного. — Где он, царь-то?
За ним выкрикнул Афоня:
— Про войну сказывай, мать честна!.. Скоро замиренье будет, аль нет?
Старшина переглянулся со старичком горожанином и крикнул:
— Граждане мужички!.. Вот это есть перед вами товарищ Немешаев… Борис Михалыч… Он уполномочен от губернского комитета… Он вам обскажет про царя и про все…
Седовласый человек встал на место старшины — к балясине; снял с головы шляпу, поправил галстучек и, откинув кивком головы длинные и волнистые седые волосы, начал:
— Граждане крестьяне!.. Я уполномоченный губернского Комитета общественной безопасности… и член партии социалистов-революционеров… Я послан в ваши края объявить о совершившемся в столице революционном перевороте… Граждане крестьяне!.. Далеко вы живете от культурных центров… Половодье надолго отрезало вас, можно сказать, от всего мира!.. Вот почему так запаздывает к вам всякая информация. Но лучше поздно, чем никогда!.. От имени губернского Комитета общественной безопасности объявляю вам официально: в конце февраля сего года бывший царь Николай Второй свергнут с престола революционным народом! Нашей страной управляет Временное правительство, назначенное Государственной думой… А на местах организованы Комитеты общественной безопасности… и назначены уполномоченные Временного правительства. Я буду рассказывать вам по порядку, как это произошло…
Уполномоченный рассказывал о затянувшейся войне; о бездарности царя и его чиновников; о поражениях, которые терпела русская армия; о Распутине, об измене, о голоде в рабочих центрах и о том, как все это в конце концов привело к взрыву народного гнева и к падению монархии.
Говорил уполномоченный долго, подробно и цветисто. А большинство мужиков и баб только и поняли из всей его речи, что царя с престола убрали, а вместо царя поставили какое-то временное правление. Не привыкли здесь к таким длинным и мудреным речам. В толпе перекатывался легкий говор, а в задних рядах мужики и парни, разговаривая, переходили с одного места на другое.
Стоявший рядом с мельником дед Степан напряженно всматривался в розовое лицо оратора-старичка; столь же напряженно вслушивался он в его четкий и звонкий голос, стараясь не проронить ни одного слова из его длинной и цветистой речи с множеством непонятных слов; вслушивался и ждал с тайной надеждой, что скажет же наконец уполномоченный об отмене царских законов и о возвращении ему, Степану Ширяеву, всех гражданских прав. Вместе с тем дед Степан слышал в речи городского уполномоченного какие-то знакомые звуки и слова, напоминавшие далекое прошлое…
«Где я его слыхал? — думал дед Степан. — Где встречал?»
Но как ни напрягал Степан Иваныч память, ничего припомнить не мог.
«Знать, ошибся я», — решил дед Степан.
— Граждане крестьяне, — надрывался уполномоченный, заканчивая свою речь. — Теперь мы все подчиняемся не царским чиновникам, а Временному правительству, поставленному народом!.. Под сенью этого правительства отныне русский народ сам будет устраивать свою судьбу!.. Отныне и мы, граждане крестьяне, свободны и вольны… как птицы небесные!.. Да здравствует свобода!.. Да здравствует Временное правительство!.. Да здравствует Всероссийское учредительное собрание!.. Ура!..