Я жутко не доверяю цыпочке и пытаюсь замаскировать свои чувства. У меня получается как у актера драмы, перепутавшего театры и вышедшего на опереточную сцену.

Но Аннушка верит и внимает моим доводам, что не нужно ничего желать и лучше оставить все как есть. Примерно через час к нам присоединяется Балла. Он входит в коричневую дверь. 'Племянник шефа' выглядит неважно: его серый костюм покрылся черными пятнами, словно украденными со шкуры леопарда.

– Пойдемте вниз, что ли, - уставшим голосом говорит Балла вместо приветствия.
– Но только очень рекомендую подумать над моими предложениями. Вы только вспомните, в какой куче навоза жили! Есть же возможность все изме...

– Заткнись, - советую я.
– Мы договорились, что выясним отношения потом, когда Влад даст дуба. Вот и выполняй договор!

– Я всегда выполняю, - кривится Балла. Его узкое длинноносое лицо становится похожим на физиономию Буратино, попавшего в термитник.
– Но обещай, что дашь мне возможность высказаться!

– Хорошо. Но последнее слово будет за мной.

Фантомас хлопает глазами. Она уже поняла, что идет бой за должность главного повара - того, кто навешает больше лапши на ее маленькие уши.

Балла смотрит на мое непроницаемое лицо и соглашается. Пусть я не знаю точно, кто он, но он-то знает, кто я. Мое последнее слово - понятие растяжимое. Иногда просто предпочитаю язык жестов: а именно легкое нажатие пальцем на курок.

Мы начинаем чинно спускаться по замызганной черным пеплом лестнице. Впереди сутулится Балла, за ним тревожно семенит Фантомас, а я замыкаю шествие.

Стражей больше нет. Мы молча проходим один пролет, но тут мысленно хлопаю себя ладонью по лбу.

– Стоп, - говорю.
– Мы кое-что забыли.

Парочка спутников (я никогда столь тесно не общался с теми, кого должен был бы прикончить) удивленно оглядывается.

– Каковы наши шансы?
– спрашиваю у Баллы.
– Влад - обученный Хранитель, не без способностей. Плюс - возможности Претендента.

Худое лицо племянничка морщится.

– Шансы, конечно, не равны нулю, - без всякого энтузиазма отвечает он.
– Я, если честно, рассчитываю на помощь Первого Дома. В пределах правил, конечно. Опять-таки, ты здесь...

– Идем назад, - говорю.
– Поторапливайтесь.

Балла, похоже, не понимает очевидного: мое присутствие в Первом Доме и есть помощь Первого Дома. Вряд ли можно надеяться на что-то другое.

Публика хочет знать, что я задумал, но ничего не объясняю до тех пор, пока мы не подходим к зеленой двери шестого этажа.

– Планы немного меняются, - мой голос тверд, как алмаз, которым вырезают стекла домушники.
– Фантомас сейчас выйдет в зеленую дверь, но быстро вернется обратно уже на пятый этаж. Сделаешь?

Я буравлю взглядом лапочку и на ее изможденном лице проскальзывает подобие понимания.

– А... ты хочешь, чтобы я получила способности сражаться?

– Именно! После выхода с шестого этажа ты сможешь составить достойную конкуренцию Владу. Примерно секунд на двадцать-тридцать, но нам хватит. Пятый этаж проходить не нужно, тебе эти навыки уже не пригодятся. В Первом Доме рядом с входом всегда находится коричневая дверь, ведущая на лестницу. Туда и иди с пятого этажа..

Я верю, что крошка не станет задерживаться в Москве. Там не только не на что смотреть, но даже нечем дышать.

Балла многозначительно кивает, его смотрелки загораются, как новогодние лампочки, надетые на двадцатисантиметровую елку. Конечно, он думает, что шансы на победу растут на глазах. Пусть думает. Я готовлю исключительно свою победу.

Аннушка уходит в себя, да так глубоко, что даже перестает дрожать. Вот почему не люблю работать с женщинами и пьяными - никогда не знаешь, чего ожидать.

– А что там, на пятом этаже?
– лапочка вскоре просыпается и поднимает на меня затуманенный взор.

Интересный вопрос. Наши архивы более-менее точно описывают Первый Дом. Мне даже интересно, откуда пришла информация о самых нижних этажах. Не от выигравших Претендентов ли?

– Ничего особенного, - отвечаю.
– Там два водоема разного цвета и с разными свойствами. Нужно угадать и засунуть руки по локоть в правильный. Оружие туда тоже можно засунуть, но что-то мне подсказывает, что твой меч уже побывал там.

Крошка с видимым трудом переваривает информацию.

– А на остальных этажах что?
– интересуется она.