– Ты - демон, - возражал старик.

– Ты сам сказал, что я - принцесса.

Я не была уверена, что поступаю правильно, пытаясь впутать Сергея в это дело. После звонка ему порывалась все отменить, но снова передумывала. Ведь больше не на кого было положиться. Происшествие с Валерой окончательно подкосило меня, я охладела даже к подружкам, а они - ко мне.

Когда раздался телефонный звонок, я быстро схватила трубку, думая, что это - Сергей. Но нет. Номер был незнаком.

– Анечка, - раздался слегка вкрадчивый баритон.
– Ты узнала меня? Я вот думаю, что не договорил с тобой. Нельзя ли нам встретиться?

– Здравствуйте, Виталий Петрович. Рада вас слышать, но сегодня очень занята. И собираюсь уезжать.

– Куда?

– На юг. Вместе с женихом.

– Но, Анечка, разговор важнее тебе, чем мне.

– Мне сейчас не до модельного агентства, Виталий Петрович. Уж простите, - я бросила трубку.

Уже давно опасалась, что мой работодатель перейдет в активную стадию ухаживания, и вот это произошло. Хотя казалось, что с другими девушками он вел себя немного иначе. Но какая разница? Главное - держать таких, как он, на расстоянии.

Меня очень сильно беспокоил лишь один вопрос: успею ли пройти этажи до того, как Хранители или коллеги-демоны выйдут на меня. Этот вопрос подстегивал, как кнут сноровистую кобылку. Но все же я боялась Первого дома. Вспоминала восьмой этаж, тряслась от страха и безумно хотела верить Книге, что это пройдет.

Сигнал в домофоне раздался немного раньше, чем ожидалось.

– Сергей?
– спросила я.

– М-да.

Наш подъездный домофон работал плохо, из-за шипения и скрежета почти невозможно разобрать голос, пришлось посмотреть в глазок входной двери, чтобы убедиться, что по лестнице поднялся тот, кого я жду.

Каково же было мое удивление, когда в искаженном круге глазка, словно в кривом зеркале, мелькнула не шевелюра Сергея, а степенное лицо Виталия Петровича! Казалось, что он к тому же держал в руках цветы - под его подбородком мелькало нечто красно-желтое.

– Виталий Петрович? Что вы здесь делаете?
– я спросила через запертую дверь.

– Пришел к тебе, Анечка, - раздался нахальный голос.
– Впустишь? Или заставишь стоять на лестничной клетке?

– Не могу. Жду жениха.

– Я не отниму много времени, Анечка. Только на пару слов.

– Говорите так.

– Честное слово, я не буду тебе помехой! Открой, пожалуйста.

Хоть я терпеть не могла Виталия Петровича, но не оставлять же его под дверью? Начальство как-никак. Но, с другой стороны, соседей может не быть дома, а я не справлюсь с мужчиной... пока не справлюсь, если верить Книге.

– Я открою, но на цепочку. Согласны?

– Ладно, Анечка.

Цепь тихо звякнула, натянувшись. И почти сразу же в узкую щель начал протискиваться букет. Желтые и красные розы! Все крупные, как на подбор. О, розы - это моя слабость.

– Спасибо, Виталий Петрович, но букет не проходит. Не нужно ломать цветы. Я лучше потом заберу.

– Когда?!

– Когда вы уйдете, то оставите букет под дверью. Вот и заберу.

У меня все-таки есть некоторый опыт общения с нежелательными для меня мужчинами.

– Анечка, ты очень подозрительная девушка. Нельзя так жить...

– Спасибо за совет, но говорите быстрее, Виталий Петрович, мне некогда.

И тут он посмотрел на меня так, как смотрел мало кто. Пронизывающим взглядом, полным вожделения и какой-то неясной печали. А может быть надежды? Да, скорее всего. Там была надежда, знаете, такая, какой не бывает у плохих людей. Я ее часто видела у старичков, которые гуляли в парках. Они смотрели на молодежь точно так же. Словно говорили сами себе: 'эх, если бы все вернуть, то я был бы другим, но может быть хотя бы эти будут другими?' Вот на что надеялись старички. Но на что надеется мой гость?

– Я тебя люблю, Анечка, - казалось, Виталий Петрович был сам удивлен, что произнес это.

– Виталий Петрович, я очень польщена, но..., - отказывать можно разными способами. Точнее, они звучат по-разному, но на самом деле одинаковы.

Мужчина на лестничной клетке рассмеялся хрипло, словно ворон закаркал. Я даже слегка отшатнулась. А Виталий Петрович только взмахнул рукой, нагнулся, чтобы положить цветы и забормотал:

– Да... так и надо... все так и должно быть...

Он медленно пошел вниз по лестнице, а я провожала взглядом его спину, вмиг ставшую сутулой. Но недолго - уже собиралась прикрыть дверь, а цветы забрать потом, как Виталий Петрович внезапно обернулся и одним прыжком вновь оказался около двери.

– Прости, Анечка, но я должен сказать... я никогда не говорил... но теперь не могу... должен!

Я ничего не понимала из его бессвязной речи, но он сделал над собой усилие и фразы пришли в порядок.

– Понимаешь, мне очень не везет, - Виталий Петрович подошел к дверной щели близко-близко, я могла даже рассмотреть его неровные коричневые брови и лихорадочно блестящие глаза.
– Не везет в том, что я люблю тех, кто не любит меня! Это какое-то наваждение... Никогда, ни разу в моей жизни не было так, чтобы я любил и меня не прогоняли! Анечка, прости, что тебе это говорю, но кому еще мне сказать? А я ведь так хочу... Мне даже кажется, что если бы это произошло, то я бы изменился. Нет, на самом деле. У меня есть жена, любовницы, но все они со мной ради другого, ради выгоды! А вот такие девушки, как ты... такие были бы ради меня.... а я ведь... я ведь не настолько плох. Ну, хочешь, займусь спортом? Я когда-то хорошо плавал. Тебе ведь моя фигура не нравится... Или еще что? Скажи, Анечка! Скажи!