– Тсс, - он приложил палец к губам.
– Не горячись, Фантомас. И не болтай о Первом Доме без нужды. Твои вопросы бессмысленны, кроме последнего. Об этажах, конечно, я многое знаю. Но кто сказал, что тебе помогу? Ради чего? Старик разве не говорил, что тут каждый за себя?

– Мало ли ради чего!
– я постаралась передразнить его интонацию.
– Ты поможешь мне, а я тебе тоже пригожусь. Разве союз между нами невозможен? Временный, конечно. И инкогнито!

Влад склонил голову набок и провел рукой по бородке. Он явно задумался. Потом снова хмыкнул.

– А что, Фантомас, сделка может выйти. Сумеешь завалить несколько Хранителей? Я дам их координаты. Они мне жутко мешают. А я тебе в обмен расскажу о следующем этаже. Какой там у тебя в планах? Второй, поди? А потом снова - ты мне трупы, а я тебе о третьем этаже. Так и сработаемся.

На протяжении моей жизни мне предлагали много сделок, но подобного еще не слышала. Он, что, киллер? Или думает, что киллер - я?

Я только собиралась ответить что-то, уже почти справилась с приступом негодования, как поза Влада изменилась. Он подобрался, быстро оглянулся по сторонам, чем напомнил мне матерого хищника, а потом снова запрокинул голову и процедил сквозь зубы:

– У, змея, ты спелась с ними! Продала меня!

Его руки вмиг взметнулись, сложились в какой-то знак и прямо на меня полетело нечто белое и ослепительное. Я отпрянула в сторону, да так быстро, что чуть не свалилась с лестницы. С трудом успела вжаться в стену и тут же грянул взрыв. То ли шаровая молния, то ли непонятный сгусток белого огня взорвался в оконном проеме. Меня швырнуло вниз, жар опалил лицо, я с трудом удержалась, чтобы не покатиться по ступеням как колобок. А потом, еще толком не опомнившись, вскочила на ноги и помчалась на первый этаж. Там ворвалась в ближайший дверной проем, подбежала к какому-то окну и прыгнула с ловкостью воздушной гимнастки.

И тут же грянул выстрел! Сначала я подумала, что кто-то стреляет в меня, но потом поняла, что звук доносился издалека и не просто издалека, а из-за дома. Похоже, пришли по душу Влада...

Однако с загадкой выстрела разбираться не хотелось. Я снова неслась прочь от опасности. Во что превратилась моя жизнь! Мне не хватает только своры охотничьих собак за спиной и криков 'Ату ее! Ату!'

Утро следующего дня выдалось солнечным. Искрящиеся лучи проникали через зеленую штору и, отражаясь от зеркала, мягко падали на мое лицо. Я зажмурила глаза, села на кровати и ногами нащупала тапочки.

Случай с Владом несколько взбодрил меня. Страх перед Первым Домом почти прошел, уступив место возмущению и недоумению. Эти чувства объяснялись просто: если все демоны похожи на Влада, то что я делаю в их рядах? Или во всем этом есть какой-то смысл? Или я действительно такая, как они?

Мне не хотелось соглашаться, как не хочется соглашаться с существованием замерзающего дождя тому, кто одет в легкую футболку. Пусть я вижу некоторые вещи в черном свете, пусть использую мужчин (а кто их не использует, если есть возможность?), но я ведь не убийца, не душегуб и не собираюсь ими становиться. Почему тогда Черная Книга решил, что я справлюсь с истреблением демонов и Хранителей? Ведь глупо доверять такое дело человеку, заведомо для него непригодному. Но глупость и Черная Книга - две противоположности, насколько понимаю.

После вчерашнего визита Виталия Петровича у меня в холодильнике хоть шаром покати. Я-то ем мало, да и не ношу огромные сумки из магазина. Зато мужчина сильно проголодался. То ли из-за стресса, то ли под влиянием 'потусторонних' сил, но Виталий Петрович съел все, что было. Остались лишь чай, сахар и цветы. Я слышала, что розы, в принципе, можно есть, но вчера искренне надеялась, что до этого не дойдет.

Цветы, поставленные в прозрачную вазу из синего стекла, и сегодня выглядели неплохо. Раскрывшиеся бутоны были крупными, а красные и желтые лепестки - свежими. Я даже полюбовалась ими перед тем, как пойти в душ. Точнее, последовательность действия была более сложной: полюбовалась розами, поставила чайник, полюбовалась розами, пошла в душ, полюбовалась розами, налила чай... Короче говоря, я ими любовалась вплоть до того момента, как раздался сигнал домофона. Вопреки обыкновению, мне удалось сразу же узнать голос и визитер был немедленно впущен.

Когда Виталий Петрович вошел в мою квартиру, сгибаясь под тяжестью сумок с едой, я сразу заметила перемены в нем. Он определенно стал более подтянут. То ли похудел, то ли сила заменила в нем рыхлость, но мужчина даже двигался иначе. Более мягко, упруго... почти так, как я.

– Что случилось ночью, Анечка?
– несмотря ни на что, Виталий Петрович все еще был настроен ко мне ласково. Когда он вошел в курс происходящего, то недолго находился в состоянии ступора, а принялся давать мне ценные советы и обещать, обещать, обещать... Самым ценным обещанием было поместить Валеру в израильскую клинику, лишь бы только я согласилась выйти из игры с Черной Книгой. Виталий Петрович был прожженным предпринимателем, знающим все стороны криминального и легального бизнеса. Он ярко представлял себе, на что способна длительно существующая организованная боевая группа (так он окрестил Хранителей) в нашей стране бутафорского порядка.

– Влад чуть меня не убил, - ответила я, приметив, что мой гость одет иначе, чем обычно: в мягкие серые брюки и свободно сидящий темный свитер.

Виталий Петрович позвонил мне еще ночью, чтобы узнать, жива ли я после встречи. Он еще не понял, что о моей смерти узнал бы самым первым - невидимая нить разорвется.

– Я же говорил, что не нужно было ходить!

– А какой выход? Твоя клиника Валере не поможет. Ему ничто не поможет, так сказали врачи.

Отморозки, которые встретились нам с Валерой, размозжили ему часть мозга: били головой об асфальт, а потом на ней попрыгали. Нейрохирург сказал его матери, что получилась каша. Какая уж тут клиника!