Главный хан нахмурился, но выполнил и эту просьбу Белдуза, и, когда в шатре остались одни только ханы, тот спросил:

– Что они про-сят за с-свое предательс-ство?

– Как всегда! – пожал плечами главный хан. – Князь – помочь ему выгнать из города своего брата, чтобы сесть там на стол. А купец, известное дело что, – золото!

– Ну, с к-нязем мне все ясно, – презрительно махнул рукой Белдуз. – А вот купец для чего пожаловал? Зачем нам надо знать про то, что Рус-сь пойдет на Корс-сунь?

Вошедший слуга молча подложил в огонь лепешки сухого верблюжьего навоза, смешанного для аромата с пригоршней высушенных прошлогодних трав. Ороссоба стал долго смотреть в очаг, на его синий дым и наконец задумчиво, словно бы нехотя возвращаясь в эту, по сути прожитую уже им жизнь, находясь как бы уже не тут и не совсем еще там, сказал:

– Выгод от его сообщения действительно много. Мы можем, например, известить византийского императора о планах руссов – Корсунь все же его город! А можем сами, пока они будут стоять под крепостными стенами Корсуня, напасть на оставшуюся без войска Русь!

– Коней откормить сначала надо! – послышались возражающие голоса ханов.

– Какой может быть набег, если они едва держатся на ногах?

– Вот если бы руссы отложили свой поход на месяц-другой…

– Или бы корсунцы смогли продержаться такое время…

– А?

Но главный хан снова смотрел на костер и внимал только своим мыслям. Иначе наверняка бы услышал эти последние слова и заметил, как вдруг вспыхнули глаза хорошо услышавшего их Белдуза…

Очнулся он только, когда тот вновь с почтением окликнул его:

– Ну, что ты еще хочешь? – устало спросил он.

– Прош-шу тебя, вели опять привести сюда русского кня-зя! – уже не столько прося, сколько требуя, сказал Белдуз.

– Зачем?

– Надо! Я хочу задать ему один вопрос.

Главный хан бровью показал телохранителю на полог шатра, и не прошло минуты, как тот привел изгоя, который, судя по его бледному лицу, приготовился к самому худшему… Тем более что к нему, поднявшись со своего места, подошел самый страшный из всех этих ханов – сам Белдуз.

Но тот вдруг не стал доставать нож, которым половцы режут скот, пытают пленных или добивают раненых, а, наоборот, с деланно ласковой улыбкой спросил:

– С-скажи, а гонцов к к-нязьям уже отправили?

– Да!..

– Эх-х! Ж-жаль… – огорчился Белдуз.

– Но не ко всем! – тут же добавил, заметивший это князь.

– Та-ак, – погасший было взгляд Белдуза вновь оживился.

– Троих послали прямо с Долобского озера. А к остальным пошлют, может, завтра…

– Та-ак-та-ак! – поощряя его взглядом, заторопил Белдуз.

– А к тем, кто совсем рядом, и вовсе третьего дня!

– Хорош-шо! Молодец-ц! – обрадовался хан, узнав все, что желал. – С-ступай обратно!

– Как! И это все? – удивился князь.

– А ты что еще хотел? В твоем шатре все то же, что здесь! Ведь приказано, чтобы ты ни в чем не нуждался! Или, мож-жет, ты хочешь вот это?

Белдуз взял со стола кусок сырого мяса, что половцы ели наряду с вареным, готовить которое научились у русских совсем недавно, и поднес его прямо к лицу изгоя.

Тот отшатнулся и выскочил из шатра.

– Ай да Белдуз! – захохотали ханы.

– Вот насмешил!

– И выпроводил надоедливого гостя, и не обидел его при этом!

– Что ты задумал? – спросил старый хан после того, как ханы отсмеялись. – Чего ты хочешь?

Белдуз посмотрел на него и упрямо наклонил голову:

– Я прошу дать мне три дня. И ничего не решать до этого!

– Три дня? – недоуменно пожал плечами старый хан.

– Это не так уж и много, уч-читывая, что у нас еще много времени, чтобы успеть собрать дань или уйти хоть за Дон!

Половцы зашептались, задумались…

Собирать дань для Руси – значит возвращать все награбленное, которым они только что хвастали друг перед другом. Уходить в глубь Степи – значит оставить свои вежи и города. А это убытки. Такие убытки… А что, если и правда Белдуз что-то сможет узнать. И даже что-то придумать!

К тому же не так уж и много он просит – подождать всего каких-то три дня. Да хоть десять!

Главный хан, для которого и один лишний час был теперь самым бесценным подарком на этой земле, сначала нахмурился. Но потом и он согласился и вопросительно посмотрел на Белдуза: