– Поселила нас в комнатушке, которая ну не стоит она пятьсот евро. Да ещё под окном машины разгружаются с пяти утра, а по бокам окна кондиционеры стоят - гудят всю ночь, как самолёт. Я ей говорю, или найдите другую комнату или снижайте цену. Она ни в какую.

– Как, говорите, её зовут?
– поинтересовалась Женя.

– Виктория. Офис у неё в центре города, на площади, маленький.

– Можно вам только посочувствовать. Ну, а кузины-одногодки?
– спросил интригующе Илья.

– Хорошо, - хором ответил девичий дуэт.

Илья полез в сумку и достал пакетик драже в глазури.

– Напополам. Дельфинов видели?

– Да!

Бабушка с внучками стали располагаться на лежаках.

– Очень понравилось в Мацаде, - продолжила Наташа.
– В России нет таких древних мест. Да к тому же связанных с Библией. Надо же, тот самый Ирод Великий... Ну, и Мёртвое море, конечно! Это что-то сверхъестественное! Словно в невесомости!

– В Мацаде мы были, - задумчиво произнесла Женя, мысли её явно были не в древней крепости.
– Два раза. Один раз на принятии присяги "Дувдеваном". Мои были в восторге. Солдаты, десантники, торжественная клятва "Мацада больше не падёт!" - для них эти ребята в форме и есть новый Израиль.

– "Дувдеван" - это особо элитная бригада десантников. А переводится смешно - "Вишня", - пояснил Наташе Илья.

– ...А на океанариум нам денег не дали...
– вздохнула Женя. - Так мы всё равно прошли.

– Через забор?
– спросил Илья.

– Ага.

– Восстановили справедливость?

– А почему на живых акул могут смотреть только буратины с золотыми монетами? А если социальные службы не оплачивают такие экскурсии, что им делать?
– Женя мотнула головой в сторону ребят.

– Так ты работаешь в мэрии!
– догадался Илья.

– Они и без того чувствуют себя изгоями здесь.

– И ты их защищаешь от жестокого общества.

– Они отличные ребята. Им нужна мечта, и я её им придумала. Вот Витасик ненавидит всех чёрных. Год назад какой-то гуталин типа беженец-нелегал пытался его изнасиловать. Суданцу, конечно, накостыляли добрые прохожие, а потом и полиция, но мальчишка теперь боится всех копчёных и преодолевает свой страх, избивая при случае любого. У него одиннадцать приводов в полицию.

– А девочки?
– спросила Наташа.

– Эти по глупости. Из-за глупости родителей, из-за идиотизма тутошней системы образования.

– Все виноваты. А они сами - ангелочки?

– А вот не надо так говорить! Да у них трудный возраст. И ломать их в этом возрасте, подгоняя под чуждую им систему, значит сломать их и нажить врагов системе. Папочки с мамочками у обеих ещё в России ударились об иудаизм.

– Это общее поветрие: кто в православие, кто в ислам, кто выбросил партбилет и надел на голову кипу.

– Да хорошо бы, если б "в". А то ведь "об". Об синагогу. У самих крыша набок, так надо и детям свернуть. Короче, отдали девчонок в религиозную школу. Типа вера оградит их от грязного и распутного влияния мира. И вот после русской школы, где дают знания и учат думать...

– Ну, это идеализм!

– ...они попадают в школу, где в неделю: два часа математики, четыре часа английского, четыре иврита, а остальное - Тора и каббала. И немножко домоводства. И почти все девчонки их класса, выходя за ворота школы после занятий, стягивают с себя длинные религиозные юбки прям перед глазами изумлённого охранника. А под ними - нормальные человеческие джинсы.

– Самые несчастные люди в этой ситуации - охранники.

– Самыми несчастными оказались Инга и Инна. Когда с криком "кибенимат!" они избавились от вторичных признаков иудаизма...

Наташа засмеялась:

– А какие первичные?

– Первичные, - пояснила Женька, - у мужчин... мимо них проходил главный раввин этой школы. Вызвали родителей, начались разборки. Инна с Урала, девушка морозостойкая, но горячая, наорала на рава, на мидрашит, на радаков, на весь Израиль так, что и её, и тихую Ингу из школы выгнали. Земля здесь обетованная, а вот образование - нет. В середине учебного года никуда пристроить ребёнка без скандала в мэрии невозможно. Радаки и махнули на девчонок кто рукой, а кто свежеобрезанной конечностью. Поймали их за кражу в дорогом магазине женских трусов и прокладок.

– Как можно украсть пачку прокладок?
– удивился Илья.

– Да не пачку! У Инги, как записано в деле, случились первые месячные. Она про них ничего не знала: матери было по хрен, раву тем более. Вот они с трусами спрятались в туалете, Инна хоть научила подругу пользоваться и предчувствовать. Но этот коллективный поход в кабинку вызвал подозрение. Позвонили в полицию, в урне туалета - ношеное бельё с потёками и надорванная пачка "котекса", а в сумке у Инги ещё две прокладки. И завели уголовное дело из-за начала первых регул.