Рерт зажмурился, будто что-то припоминая; запекшийся уголок его рта дрогнул — и снова начал кровоточить. Рерт перевел дыхание, открыл глаза, промокнул губы и бороду мятым зеленым платком.

— У него есть цель. Ты создала ее. Или увидела заново.

— Где его скважина?

— Там. — Рерт махнул рукой. — Та, которую ты изберешь... Ты придала его жизни смысл — ты найдешь ему скважину.

— Спасибо, друг, — тихо сказал Лив.

Доминика недоуменно оглянулась на него:

— Он издевается!

— Нет.

— Он...

— Пойдемте, Доминика. Мы и так злоупотребили гостеприимством нашего хозяина... Идемте. Я объясню.

— Госпожа!
– причитала Нижа, и на ее крики в минуту сбежались все слуги и постояльцы гостиницы. — Вернувшись! Святая добродетель, мы уж не чаяли! Исхудали-то как! А осунулись! А где же...

Проталкиваясь сквозь толпу любопытных, Доминика прошла в дом, поднялась в знакомую комнату на втором этаже — и повалилась на кровать, как умерщвленное лесорубами дерево.

Рука ее сжимала ключ, висящий на шее, на цепочке.

* * *

Ветер ходил по полю, гоняя темно-зеленые и светло-зеленые волны. На дорожном указателе, криво приколоченном к столбу, сидела ворона.

— Я боюсь, — призналась Доминика.

— Понимаю.

— Я не знаю, что ему говорить...

— Он будет не в себе в первые дни. Лучше, если вокруг окажется спокойная привычная обстановка, знакомые лица... Кстати, что скажут родичи при виде его возвращения?

— Обрадуются... наверное.

— Даже если не обрадуются - ничего страшного. Привыкнут.

Карета, на козлах коротой сидел Сыр, укатилась далеко вперед и теперь поджидала хозяйку у моста, на другой стороне поля.

— Лив, я боюсь. Мне хочется найти первую попавшуюся скважину — и...

— Вы можете это сделать хоть сейчас. Правда, потом придется везти домой совсем беспомощного человека... Но у вас ведь экипаж.

— Нет. Я просто хочу попробовать, Лив. Просто увериться, что Рерт не лгал, и теперь любая скважина...

— Рерт не лжет мне. Он же не сумасшедший.

Доминика нервно рассмеялась:

— А я вам солгала.

— Я даже догадываюсь, зачем.

— Для правдоподобия. Скажи я правду - кто бы мне поверил?

Доминика отвела глаза:

— Мизеракль.

Да. Я сам не всегда понимаю, Доминика, что мною движет. Одно могу сказать совершенно точно: ничего в своей жизни я не совершил из жалости.

— Я вас обидела?

— Ну что вы.

— Вы ведь тоже солгали мне, Лив. И были правы. Если бы вы признались тогда, что хотите мне помочь, — я только уверилась бы, что это ловушка.

— А почему, собственно?

Доминика сцепила пальцы:

— Действовать, не преследуя выгоду, — противоестественно. Зато разбойник, у которого слишком мало сил, чтобы напасть в открытую, прежде всего предложит помощь - и проводит до ближайшей рощицы... Разве не так?

— Так.

— И нормальный человек скорее поверит в наследство, чем в стопку писем, от которых к тому же ничего не осталось, кроме горстки пепла.

— Вы помните их наизусть.

— С чего вы взяли?

Лив чуть заметно усмехнулся:

— Знаете что? Не говорите никому, что это вы его спасли. Придумайте что-нибудь. Груз так называемой благодарности способен погубить что угодно, тем более - такой груз...

— Но ведь это вы его спасли. Это я вам благодарна.

Лив хмыкнул. Вытянул откуда-то покореженную, закопчен- . ную шпильку:

— Узнаете?

— Еще бы...

Лив бросил шпильку в траву. Земля разошлась с негромким треском; на месте, где упала шпилька, поднялся, как змеиная головка, росток. Секунда — и молодое дерево неизвестной породы стояло, покачиваясь на ветру, поводя клейкими листочками, удивляясь само себе.

— На память, - сказал Лив.

— Почему здесь?

— Здесь раздорожье. Место, где мы разойдемся.

— Погодите, Лив.. Что заставило вас сесть с ним... с этим...

— за эту доску? Кто? Почему он показывал пальцем... вверх, в потолок?

— Кто его знает. — Лив беспечно улыбнулся. — Он суетился, он размахивал руками... Как мы теперь догадаемся, что он имел в виду?

Ворона смотрела с дорожного указателя — насмешливо, как представлялось Доминике. Время шло; каждая уходящая секунда трогала волосы на голове — как ветер или как сильный страх.