Эльфы тем временем убрали оружие и сели по обе стороны от уткнувшегося лицом в траву демона, судорожно дышащего, извивающегося, думающего только об одном: не обезуметь.

– Черт, это было…

– По-настоящему, - отдышавшись, закончил фразу Люциус. – Балти, ты как?

В ответ раздалось животное рычание, в котором не было ничего осмысленного. Жертва билась в путах, кровь текла из израненных запястий, щиколоток и ступней, а хищная лоза с силой растягивала мощное тело, увеличивая натяжение с каждым рывком демона.

– Балти?

Рычание.

– Что с ним? – в голосе Северуса обеспокоенность.
– Что мы с ним сделали?!

– Успокойся. Он жив, и это главное. Мы смогли. Победили…

– Да на кой хрен мне такая победа?! Зарри, родной мой… Зарри…

Демон замер, продолжая тяжело, загнанно дышать, как выброшенная на берег рыба.

– Освободи его! – приказал Северус, потянувшись к своей лозе.

Его руку перехватил Люциус.

– Нельзя. Мы знали, на что шли. Он убьет нас, если мы его отпустим сейчас. Нужно закончить начатое, ты помнишь правила, нужно…

– Я не стану насиловать его… связанного. Не хочу так! Не…

– Замолчи, Сев! Таковы правила. Представь, что будет, если, освободившись, он разорвет нас, а потом очнется над нашими телами?! Раньше надо было не хотеть…

Тут Балтазар повернул к ним искаженное от страдания лицо с совершенно безумными, звериными глазами, отливающими смесью зелени и золота, снова дернул окровавленные руки из шипастых захватов и жалобно застонал.

Эльфы, сменившие доспехи на ритуальные вышитые рубашки, переглянулись.

– Северус, нет! Не смей!

Но влюбленный в своего демона Тхашш уже тянул беззащитно открытую руку к туго натянутой лозе, потому что какая может быть любовь, какое равенство, если это причиняет возлюбленному боль? Нет, лучше… будь, что будет.

– Эрлаулюс, - проговорил он на певучем языке сидхов, отзывая их страшное оружие, освобождая окровавленные запястья и щиколотки.

Демон гибко вскочил и двинулся на замерших эльфов, сверкая безумными глазами, выставив вперед ощетинившиеся когтями руки. Трещотка, венчавшая хвост, зло, агрессивно била хозяина по бокам.

– Допрыгались, - тихо констатировал Люциус.

Страха не было, только бесконечная печаль. Что бы он ни говорил, а взять обожаемого супруга силой он бы все равно не смог, только вот и отпустить бы не решился. Он же не Тхашш, которому на все и на всех, кроме Зарри, плевать…

– Я люблю тебя, - тихо сказал Северус, глядя в безумные зеленые глаза.
– Прости, прости меня. Я так… ждал тебя, хотел… увидеть. Ну же, Балти, иди ко мне, мой сильный, красивый… хочешь, все будет по-прежнему?

Он потянул вверх тонкую вышитую ткань, обнажая ноги, а демон замер и будто прислушивался к звуку его голоса, не спеша нападать. В глазах его по-прежнему плескалось безумие, и не было ни намека на наличие интеллекта.

Северус лег на спину и протянул к нему руки:

– Иди ко мне, Зарри…

Балтазар, если так можно было назвать полуразумное существо, в которое он обратился, настороженно принюхивался, будто пытаясь определить, можно ли верить этому красивому эльфу, только что связывавшему его, причинявшему боль.

Тихо вздохнул Люциус, и взгляд горящих, совершенно нечеловеческих глаз с вертикальным зрачком обратился к нему. Хссаш затолкал внутрь все сомнения и улыбнулся, не отводя взгляда.

Тогда демон фыркнул, оскалился и, крутанувшись вокруг себя, предстал перед своими эльфами в совершенно невероятном виде: волосы его спадали до самых щиколоток, все тело расцветили красивые огненные узоры, уже однажды виденные Тхашш, а глаза налились золотом. Игриво махнув хвостом, неизвестное существо соблазнительно изогнулось и тряхнуло завесой роскошных темных волос. Раздалось мелодичное мурлыканье, розовый язык облизал полные губы, а сам Зарри, иначе не скажешь, одним плавным движением опустился на колени, отбрасывая за спину непослушные пряди, демонстрируя во всей красе свое соблазнительное тело, и ничуть не скрывая явного возбуждения.