Шрифт:
Две латные рукавицы – черная и белая – ударили демона в грудь, оставляя на ней две красиво выведенные татуировки: белый единорог, вставший на дыбы на зеленом поле, и черный дракон, расправивший крылья на красном.
Футболка тут же распалась пеплом, а сам Балтазар, расхохотавшись, выкрикнул:
– Принимаю! Да будут присутствующие нам свидетелями!
С тихим звоном оба его браслета лопнули и рассыпались в пыль, а у эльфов исчезли красные наручи.
– Иссинавалль!
– приказал Люциус, и они с Северусом исчезли.
Отсмеявшись, Балтазар обвел ошарашенных присутствующих взглядом, отправил в рот - целиком - огромный круассан, и сказал с набитым ртом, отхлебнув кофе из нарциссиной чашки:
– Простите, дела. У моих змеенышей брачный сезон! Мужчинами выросли! Раньше, чем через десять дней не ждите. Да! Тут будет немного шумно, я четыреста лет не кхм… отсутствовал то есть, сами понимаете, так что, - с этими словами он достал из воздуха большую шкатулку и поставил ее перед Розалиндой, - поезжайте-ка вы во Францию, мои дорогие! В поместье, что я купил после свадьбы. Неделя моды еще не закончилась? Молодые люди, развлеките леди, и чтоб без глупостей мне!
Он сунул Гарри в руку порт-ключ в форме сердца, выточенного из цельного рубина, хлопнул его по плечу и крикнул:
– Сириус, присмотри за семьей!
– Иди уж, герой-любовник. Вот выдерут тебя остроухие, будешь знать, - похабно улыбнулся появившийся прямо из стены синеглазый и неприлично крутнул задом.
– Ты уже не баба, Сири, отвыкай, - хохотнул Балтазар.
– К тому же тут дамы. А что до моих собственных супругов, то мы как-нибудь без тебя разберемся.
Схватив еще один круассан, он исчез, а Гарри тихо, пораженно спросил:
– Это вообще кто?
Глава 119 Почему поступать «по любви» важнее, чем «правильно»?
Тех, кто не хотел Балти "снизу" попрошу удалиться из зрительного зала... со следующей главы) Тут ничего "такого" нет. Но будет) Эх, нет мне оправдания, но равноправие - есть равноправие.
Поляна около Источника Истины была залита ярким солнечным светом. Появившиеся на ней эльфы осмотрелись и переглянулись, не убирая оружия.
– Ты как?
– по-эльфийски спросил Люциус.
– Я… дождался, и это сейчас главное, - мечтательно улыбнулся Северус.
Давно не видел Малфой улыбки на этом лице. Такой улыбки. Искренней, радостной.
– И…
– Готов прыгать от счастья, как Нарцисса тогда, в Милане, когда Балти купил ей розовое платье. Всеблагая Праматерь… поверить не могу. Люц! ОН ВЕРНУЛСЯ!!!
Последние два слова Тхашш выкрикнул во всю мощь легких, и звучное эхо разнесло их по лесу. Люциус тихо, счастливо рассмеялся. Вернулся Балти, а вместе с ним и Северус. Тот, который умер вместе с ним.
– Соберись, Тхашш. Нам еще в Круг выходить.
– Ох, да мне пофиг, чем закончится этот милый междусобойчик в Кругу. Даже если все по-прежнему останется.
– Нельзя по-прежнему, Сев. Мы же читали хроники. Нам нужно достичь равенства, иначе…
– Я помню, - нахмурился Северус.
– Сделаю все от меня зависящее, так, кажется, говорят лорды?
– Да уж, не «мне пофиг» - точно, - хмыкнул Малфой.
– Будем надеяться, что Зарри не пустит в ход свое главное оружие.
– Какое?
– То, от которого у нас отключаются мозги.
– Ммм… член вместо честной стали? Очень надеюсь, что этим все и закончится… Даже предвкушаю. Мерлин, я счастлив.
– Зелье дать? Притупляющее? А то у тебя мозги вот-вот стекут в штаны.
– О, не переживай. Я больше боюсь другого. Что… в решающий момент все равно лягу на спину. По привычке. И с удовольствием разведу ноги.