И не ведите счё т Любви. Ведь лишь с С обой считается Любовь.

Любовь не даст вам в долг и не попросит. Любовь не продаёт, не покупает, но если отдаёт, то уж сполна, а если же берёт, вбирает всё. Принятие отдачею зовётся. Когда ты даришь, тут же и берёшь. И потому всё – то же, что – сегодня, что – завтра, что – всегда.

И так же, как река, опустошаясь, впадает в море и, сливаясь с ним, становится богаче, так и вы должны опустошить себя в Любви, чтоб снова вам наполниться Любовью. А пруд, что морю дань нести скупится, в болото превращается тогда.

В Любви нет "больше" или "меньше". Когда в попытках посчитать с линейкой ты к Любви подходишь, тот час вспорхнёт и растворится в Небесах, оставив от Себя лишь след воспоминаний.

В Любви нет "здесь" и "там", "сейчас", "тогда". Любви все возрасты – покорны, любое время года Ей подходит. Куда б ни шёл, везде Любовь находишь.

Любовь границ не знает и препятствий. Коль на пути её лежат страданья, она Любовью зваться уж не вправе.

Я часто слышу: мол, Любовь – слепа, в возлюбленном не видит недостатка. Но слепота та - подлинное зренье.

Смогли бы вы всегда так слепы быть, чтобы не замечать изъянов?

И чист, и ясен – взгляд Любви, направлен в глубину. Когда же ваших глаз Она коснётся, тогда поймёте вы, что в мире нет того, что недостойно было бы Любви. И только глаз, что – ранен, что – разделён с Любовью, ищет места, где нет Любви. И все изъяны, которые находит, то – лишь его изъяны.

Любовь концы все сводит воедино. А ненависть спешит разъединить. Скала, которую Алтарной вы зовёте, развалится на части, коль её рука Любви удерживать не станет. И твоё тело избежит растленья, коль ты его полюбишь.

Любовь - то Мир, навеянны й мелодиями Жизни. А Ненависть - Война, что разбудили ветры Смерти. Что выбираешь ты: Л юбить и пребывать в Покое, иль н енавидеть в состоянии войны?

И вся Земля живёт в тебе, и Н ебеса в теб е. Так возлюби же Землю, всех Её детей, коли захочешь возлюбить с ебя. Так возлюби же Небо, всех Его Г оспод, коли захочешь возлюбить себя.

За что ты ненавидишь Наронду, Абимар?

Всех ошеломил вопрос Мастера и то, как изменился его голос. Мы же с Абимаром лишились дара речи: ведь мы скрывали нашу враждебность друг к другу и надеялись, что никто не догадывается. Все смотрели в нашу сторону и ждали ответа от Абимара.

Абимар (взглянув на меня): Наронда, это ты рассказал Мастеру?

Когда Абимар произнёс "Мастер", моё сердце запело от радости, поскольку из-за этого слова мы и поспорили, ещё задолго до того, как Мирдад открылся нам. Я настаивал, что он - учитель, явившийся нам, чтобы открыть людям путь к просветлению, Абимар же утверждал, что он - обычный человек.

МИРДАД: Не смотри искоса на Наронду, Абимар. Он не повинен в том, за что его винишь.

Абимар: Тогда кто? Кто сказал тебе? Неужели ты умеешь читать мысли?

МИРДАД: Шпионы иль чтецы умов Мирдаду не нужны. Вот если б ты любил Мирдада, как любит он тебя, ты прочёл бы, о чём мечтает он, и осознал бы, что в сердце у него.

Абимар: Прости глухого слепца, Мастер. Открой мне глаза и уши, ибо я горю желаньем видеть и слышать.

МИРДАД: Любовь - единственный волшебник. И если хочешь видеть ты, впусти Любовь в глаза, и если хочешь слышать ты, в ушах твоих Любовь пусть поселится.

Абирмар: Но у меня нет ненависти ни к кому, даже к Наронде.