Бедолага, он решил — я предлагаю копнуть выше. Намекнул, что райотдел плохо поздравлял областное начальство на Новый год, Рождество и остальные праздничные дни, по числу которых мы уверенно лидируем на планете, не говоря уже о днях рождения не только руководства, но и его домочадцев.

— Несет ответственность, — упрямо повторяю и, чтобы Маркушевский снова не возбудился, поясняю: — Он уже в начальниках шестой год. Согласно установке министерства, больше пяти лет на одном месте начальника райотдела держать нельзя.

— Да, конечно, — впервые поддержал меня Маркушевский. — Небольшой просчет имел место.

— Но кто будет акцентировать на нем внимание после такого блестящего результата расследования? — окончательно успокаиваю Маркушевского. — Неполное служебное соответствие?

— Это не нам решать, — наверное, Маркушевский подумал: мне больше нечем заняться, как работать не только за него, но и за зама по кадрам начальника областного управления.

— Вот именно. Зато именно вы, не поверив во всю эту липу с серийным убийцей, вычислили настоящего преступника, пустившего пулю в администратора отеля.

— Этот, — брезгливо посмотрел в сторону Васьки Маркушевский. — Но доказательства косвенные. В прежние времена...

— ...Было легче, кто спорит. Однако...

— ...Однако он бывший сотрудник органов. Вы представляете...

— Представляю, Дмитрий Леонидович. Но от обвинений в рэкете он не сможет отвертеться при большом желании. Следовательно, факты коррупции... Да, помешались все на этой коррупции, вы, наверное, единственный в стране, кто доведет дело до конца.

— Вы снова начинаете... — принялся воспитывать меня Маркушевский, однако я решительно оборвал его:

— Ну что вы, господин следователь? Сколько их было, этих громких заявлений? Вон одного из многих бывших премьеров как обвиняли! Два года орали: он украл двадцать пять миллионов долларов и спрятался в Израиле. Премьер в отставке через границу оправдывался. Говорил: я ничего не крал, а опасаюсь за свою жизнь. Потом вдруг вернулся в страну, стал заседать в Верховном Совете, и уже никто не орет, что он украл хоть копейку.

— Оставим это, — не грубо прервал меня, а предложил мягким голосом следователь. — Факт убийства будет подтвержден свидетельскими показаниями?

— Мы не в Америке, Дмитрий Леонидович. Это там частные детективы... К тому же подозреваемый чистосердечно признается. Только если он вам начнет лепить горбатого, как отомстил за смерть своего хозяина, вы ему не особенно верьте. Дмитрий Леонидович, давайте поступим так. Вы прибыли сюда, не дав мне закончить один интересный разговор...

— Хорошо, — Маркушевский быстро понял, куда я клоню. — Только побыстрее, пожалуйста. Скоро прибудет бригада.

При слове «бригада» я невольно улыбнулся. Бригада Будяка, следственная бригада, хорошо, что в деле не задействована бригада трактористов.

Соколята оставили нас наедине с Васькой без особого энтузиазма. Ну какой хищноклювый будет рад, если у него отнимают добычу?

— Васисуалий, господину следователю не терпится колоть тебя на всю катушку. Только не думай, что сможешь отмазаться или дружбаны в погонах помогут. Они сами в замазке, давно причем. Кстати, от них все и пошло.

— Ну и ты иди, — спокойно заметил проникшийся самоуважением под охраной «Сокола» Василий.

— Я-то пойду, но с тобой что будет?

— Кончай. Чего ты хочешь? Говори, а я подумаю.

— Ты подумаешь? Кончай? Да я бы тебе на голову кончил, но и без меня желающих будет выше крыши. Мент в зоне, ты хоть представляешь себе, сколько проживешь после того, как тебя опетушат?

— Мне это не светит.

— Знаешь, Васисуалий, я бы мог заплатить очень много, чтобы ты оказался на свободе. Но гораздо дешевле мне обойдется твое появление в самой обычной колонии строгого режима после приговора суда. Такое счастье тебе устроить не труднее, чем два пальца обоссать.

Без помощи водки, усек? Подумай, прежде чем раскрывать свое хавало. Из нас обоих в роли говна сейчас выступаешь ты. Я свое уже отбыл.

Если бы не последние слова, самомнение Василия не позволило ни при каких обстоятельствах согласно кивнуть головой.

— В общем, так, Василий, — подбодряю его необычным обращением со своей стороны. — Можешь мазать лежащих здесь ментов, как они тебя заставили... Вернее, не тебя, ты же шестой Будяка!

Мой последний эксперимент удался, Василия передернуло гораздо сильнее, чем когда он схлопотал касательное ранение.

— За убийство вышка тебе не светит даже при большом желании.