— Какое убийство? — деланно удивился Васька.

— Артист из тебя, как из говна пуля, — оцениваю его способности. — То, что ты грохнул администратора, не знает разве что...

— На косвенных дело разваливается, — в предводителе разбойников проснулся отставной мент.

— А несколько свидетелей, видевших, как ты вместе с ним уплыл в лес и вышел оттуда в гордом одиночестве? Это не говоря о результатах экспертизы.

— Каких результатах?

— Нужных. Как и свидетелях.

Насчет свидетелей возражений не последовало. Вот что значит беседовать с человеком, знающим тонкости ментовской работы.

— Короче, чистосердечно признаешься. Какой бы срок ни получил, станешь чалиться в вашей персональной зоне, хоть к органам отношения уже не имеешь...

— Это ты сейчас говоришь... Знаю, чего хочешь взамен.

— Ты уже сумел убедиться на собственном опыте: как я сказал — тому и бывать. Я всегда говорю правду — это мой фирменный стиль. Ну да ладно... Ты знаешь, чего я хочу взамен? Полагаешь, сейчас начну вопрошать, кто надоумил тебя накормить меня водкой и устроить автокатастрофу? Чего зенки вылупил, не ожидал? Думал, я перед тобой ковром расстелюсь? Не будет этого, Василий. Больше того, ты и следователю ничего не скажешь. Нет, я тебя ни к чему не призываю. Однако даже такой, как ты, и то должен понять: если чуть шире откроешь рот, суда не дождешься. И не будет тебе через несколько лет какой-то амнистии, скажем, в связи с десятой юбилейной годовщиной государства, сам понимаешь.

— Так чего ты хочешь?

— Чтобы ты осознал и переисправился, — назидательно подымаю палец и подзываю переминающегося с ноги на ногу господина следователя. Ишь заспешил, как бы эти спички-ноги не обломались.

— Господин следователь, он ваш. Готов дать любые чистосердечные показания. Он глубоко раскаивается в содеянном...

— Хер тебе в глотку! — прореагировал на мое адвокатство Васька, а господин Маркушевский отчего-то взглянул на него чуть ли не с умилением, но спохватился и насупился.

— Разберемся, — коротко сказал следователь. — В том числе с нападением на свидетеля по делу.

— Никакого нападения не было, Дмитрий Леонидович. Здесь произошло задержание банды — и только, — поясняю чересчур раздухарившемуся Маркушевскому. — И как свидетель я не гожусь. У вас более надежные имеются. Повезло тебе, Васисуалий. Один эпизод бурной производственной деятельности выпадает.

Следователь Маркушевский, несмотря на нашу беседу, оставался слегка недоволен. Я давно уверовал: каждый человек обязан трудиться с легким сердцем и хорошим настроением, события нынешней ночи подтвердили на практике подобное теоретическое суждение. Именно поэтому, прежде чем направиться к машине Рябова, пускаю парфянскую стрелу. Метко, в самую десятку, как положено тому, кто умеет соединить в себе ярость берсерка и мудрость скальда.

— Да, господин Маркушевский. Вот еще что... Инкриминируя и легко доказав, что этот бандит застрелил скромного служащего гостиницы, не забудьте о более резонансном преступлении. В конце концов пора бы и его раскрыть. Ты уже окончательно счастлив, Васисуалий? Господин Маркушевский, это он изрубил топором предпринимателя Усенко. Или авторитета Будяка, как будет угодно следствию.

— Сука! — выдохнул бывший мент со звериной ненавистью, соответствующей его медведеподобному телу.

Стоило открыть глаза, как мой взор застыл на трещине, пересекающей потолок «люкса».

— Добрый день! — слышу со стороны нежный голос девицы Аленушки.

Красная Шапочка сидела в кресле. Вместо пистолета Барышева в ее руках был дамский иллюстрированный журнал. Мне показалось, подобное чтиво не для молодой девушки, которой не пристало слушать блатные выражения даже в литературоведческой беседе. Ей больше подошел бы журнал «Солдат удачи».

— Как себя чувствуешь? — отложила на край стола сборник ультрасовременной фантастики Красная Шапочка.

— Гораздо лучше твоего дедушки, — с легким раздражением сказал я, потянувшись, чтобы проверить, каким на самом деле является состояние здоровья.

Легкая волна боли прокатилась по всему телу и отдалась в натруженных мышцах. Приятное ощущение, а главное — привычное. Напрасно, что ли, я призывал Рябова брать с меня пример и оставаться молодым? Зря слегка дуюсь на Аленушку, она-то тут при чем? Сережа озадачил, и девочка с дедушкой сработали весьма профессионально. Особенно в тот незабываемый вечер, когда я поведал Рябову о своем стремлении составить компанию экскурсантам по древним развалинам. И переменил свое намерение после того, как Аленушке стало страшно оставаться одной в своем номере.

Пугливая девочка, что и говорить. В одиночку больше чем с отделением не справится. Естественно, без запасной обоймы. И дедушка ей под стать. Только он завлекал меня совсем другим органом, чем внученька, сердечком своим болезненным. Вдобавок создавал Красной Шапочке условия для плодотворной работы. Дедушка все-таки, как не понять, иначе, наверное, был бы согласен, чтобы для пользы дела юную соратницу трахали в его присутствии.

Но и этого Сереже было мало. Он меня думами по поводу Решетняка загрузил, а затем, как бы невзначай, отошел на заранее подготовленные позиции. Обеспечил полную безопасность, но все-таки не смог предвидеть всех обстоятельств. Впрочем, это не по силам даже Всевышнему, в которого не верю. Иначе минувшей ночью не вышел бы навстречу Судьбе.