Потом кровавая полоса расширилась и захватила обрыв. Хиндикса летела вдоль багряной стены, и мёртвые пещеры, затянутые переливчатыми плёнками защитных полей, казались окнами в бездну. Брошенные хиндиксы лежали на песке с выломанными плавниками, обугленные занавеси не колыхались на ветру, и некому было повесить знак траура над пещерами, в которых остались одни мертвецы. Фрисс знал, что все погибли, ему для этого не нужно было входить под защитное поле - и так ледяной жутью веяло от выжженных участков. Один... два... длинная полоса безлюдных земель и огромный полупрозрачный купол, переливающийся зеленью и багрянцем. Фрисс поглядел на поле над руинами станции, приземлился у покинутого причала и привязал хиндиксу к каменному кольцу у мёртвой пещеры. Мея блестела на кольце, Речнику показалось, что оно мокрое, но на ощупь красная плёнка была сухой, хоть и скользкой. Фрисс склонил голову перед входом в опустевшее жилище и пожелал мертвецам лёгкого пути в Кигээл. Их призраки не уведут корабль, а живых тут нет, и 'Остролист' остался реять над вымершим участком, а Фрисс пошёл по кровавому песку, вдыхая вязкий воздух, пропахший гарью, меей и оплавленным фрилом.

Речнику показалось, что опустевших участков очень много, но на самом деле он прошёл всего два, а потом потянулись владения станции, где и до взрыва никто не жил. Отсюда уже видно было, как огромен прочнейший купол, скрывший обломки, и как много сарматов здесь - в цветных скафандрах трёх станций и в тяжёлой чёрной броне. Фрисс остановился и тоже надел скафандр.

Сквозь прозрачный щиток он ясно видел теперь, что сарматы в лёгкой броне держатся от куполов поодаль. Одни распыляли вдоль берега мею из ярко раскрашенных фриловых бочек, другие заталкивали в чёрный корабль полотна и свёртки меи, уже снятой с песка, вместе с галькой, тиной, ирренцием и всем, что ещё на неё налипло. А сарматы в чёрных скафандрах бродили по крошеву рилкара и фрила, оставшемуся от 'Скорпиона', и оттаскивали какие-то обломки к прочной стене поля. Видимо, они работали, сменяя друг друга - и сейчас половина их разбирала руины, а вторая сидела на поваленном и залитом меей Дереве Ифи за пределами купола. Речник привстал на цыпочки, выглядывая огромного Древнего Сармата, и очень быстро нашёл его - Гедимин сидел на песке, открыв экран дозиметра, и прощупывал усами прибора толстый слой меи на берегу. Кажется, увиденное не слишком нравилось ему...

Сарматы на дереве заметили Фрисса в ярком синем скафандре. Один указал на него другим, потом кто-то - судя по знакам на груди, это был Хиу - окликнул Гедимина. Древний Сармат поднялся и нашёл взглядом Речника. Тот приветственно помахал руками.

– Уран и торий! Гедимин, я тебя отвлеку ненадолго, ладно?

– Фриссгейн! Стой, где стоишь, я сам к тебе подойду!
– крикнул в ответ сармат. Речник остановился, с опаской глядя на купол над 'Скорпионом', но успел заметить, что командир 'Идис' рад ему...

– Слишком сильное излучение, - пояснил Гедимин, отойдя подальше от обломков.
– Выберусь к 'Идис' - подкину энергии, укреплю поле. А пока там опасно.

– Даже представить не могу, что там творится...
– Фрисс сокрушённо покачал головой.
– И ты был под куполом?

– Был. Не бойся, я отмылся - не засветишься, - усмехнулся Гедимин, положив тяжёлую руку на плечо Речника. Фрисс крепко сжал его вторую ладонь, скрытую под чёрной бронёй.

– А кипящее облако вокруг тебя сгущается с каждым днём, - негромко сказал сармат, с интересом рассматривая Речника.
– И опять ты где-то облучился, Фриссгейн, даже не буду спрашивать, где. Возьми вот...

– Это в Хессе, наверное. Пришлось там повозиться с излучением, - смущённо сказал Речник и бережно спрятал в карман сумки ампулу с флонием.
– А тебе самому хватит? Мне сказали, что ты отдал весь флоний для жителей...

– Я? У меня столько нет, Фриссгейн. Мы выгребли запасы со всех трёх станций, себе оставили чуть-чуть, и Гвеннон заказал ещё, но транспорт прибудет только весной, - вздохнул Гедимин.
– Тем, кому не хватит, придётся выживать самим. Не знаю, как ваши лекари справятся с ЭМИА-облучением...

– Они будут стараться, - коротко сказал Речник.
– Очень благородно и щедро с вашей стороны так помогать нам... и во время войны, и с этим взрывом... Астанен не забыл про вас, не оставил вас без награды?

– Странно было бы требовать награды, причинив вашей стране такой вред, - Гедимин кивнул на развалины.
– Хотя Астанен предлагал, и мы, признаться, согласились. Единственное, что полезного сделал я - это вытряс компенсацию из некоего Идмина-Некроманта. Это, оказывается, были его фарки. Интересно... он сам явился к куполу сразу после взрыва, сам предложил заплатить, ну а цену уже установили мы. Кажется, Астанен был рад получить металл...

– Конечно, - кивнул Фрисс.
– Этот Идмин - один из богов... Вас и ваших станций боятся даже боги! И вы не причинили никакого вреда, напротив, очищаете и исцеляете от ран нашу Реку! Скажи, Гедимин...

Он замялся, оглядываясь на развалины, поле, трепещущее под натиском излучения, и кроваво-красный берег.

– Скажи, сколько веков ещё не вырастет трава вокруг 'Скорпиона'? Тут никогда уже нельзя будет жить?

– Почему?
– удивился Гедимин, проследив за его взглядом.
– Берег и пещеры очистятся за месяц, а весной уже можно будет заселить их без малейшей угрозы для себя. Можно вычистить и быстрее, если Астанен торопится.

Он пожал плечами.

– А вообще в этом году мы успеем немного - поставить тут защитные поля, вывезти трупы и, если повезёт, отследить пылевой след. Повезло, что пыль недалеко разлетелась - мы вовремя успели, ещё немного, и она накрыла бы пол-Реки...

Фрисс зацепился за слово 'трупы' и поёжился. Он видел, как сарматы под куполом нашли среди обломков что-то тёмно-багровое, почти чёрное от сажи, и осторожно перенесли находку к стене. Гедимин посмотрел на них и нахмурился.

– Тут всё было в дохлых фарках. Даже станцию из-под них было не видно! А теперь мы находим сарматов. А было их там больше двухсот, и Хельдис похоронил там всех, и свою станцию впридачу. 'Идис' металась в ужасе перед взрывом, а ведь она только слышала всё это издалека... что было с хранителем 'Скорпиона', я не хочу знать. Хельдис убил и его, и своих сарматов, но зачем...