– Злобные твари эти фарки, - вздохнул хеск.
– Злобные, но слабые, и мы оказались сильнее. Двое улхов было с ними, этих убить сложно. Одного уложил Речник Айому с Хельгом, другого - мы с Коненом. И все мы живы, только Онг Эса-Юг упал с вала, вот его убили...

Ингейн ещё раз вздохнул.

– Речник Фриссгейн!
– Сьютар Скенес выбрался из толпы и подошёл к Ингейну. Фрисс удивился, но ни одного косого взгляда не заметил со стороны Скенеса-старшего.

– У нас тесная пещера, скудная еда и дрянная кислуха, но мы хотели бы видеть тебя в гостях. Тебя, победителя смерти, вернувшего наших родичей из тёмной долины...

Речник смутился и думал отказаться, но не успел - жители уже устремились к пещере Скенесов и утащили его за собой. Как видел Фрисс, всем места внутри не хватило, и часть гостей уселась снаружи на циновках, а ела с листьев. Зато еды и кислухи хватило на всех - Ауна и Арома еле успевали вылавливать из бочонка Листовиков и поливать их цакунвой. Сьютар Скенес налил и торжественно поднёс Фриссу чашу кислухи, и даже Йор получил несколько глотков, хотя ему ещё по возрасту пить со взрослыми не полагалось. Праздновали возвращение Фрисса и воскрешение ополченцев, поминали Онга Эса-Юга и сарматскую станцию. После чаши кислухи Речник захмелел, но не настолько, чтобы не заметить Ингейна и Эмму, угощающихся наравне со всеми.

– Мы с тобой опоздали, Сьютар, - тихо сказал Речник Скенесу-старшему.
– Кесса теперь Чёрная Речница, и все, даже боги, это признали. Когда она вернётся... наверное, мне самому нужно будет готовить свадьбу, самому и на своей земле. Если к тому времени Кесса не решит, что такой никчёмный Речник ей даром не нужен...

Сьютар качал головой, не зная, верить или нет...

Фрисс проснулся на заре, вышел из пещеры и нырнул в тёплую Реку. Все жители ещё спали после вчерашнего, только Эмма Фирлисова, напевая под нос, устанавливала котелок у порога пещеры. Она подобрала одежду Фрисса с песка и переложила на огромную корягу.

– Я припас для тебя одну вещь, - сказал Речник, одеваясь и разыскивая что-то по карманам.
– Раз вы с Ингейном защищаете Фейр, она вам пригодится больше, чем мне-бродяге. Она делает облик расплывчатым, скрывает от вражеских глаз. А ты найдёшь, как спрятать в её магии весь участок...

– Это из Кигээла, да?
– шёпотом спросила Эмма, заглядывая в глубины дымчатого кварца. Холодный шарик лежал на её ладони и источал еле заметный дым.

– Из местечка Ал-Асега, где земля извергает огонь, - хмыкнул Речник.
– Подарок моего родича, Джэйла из народа Гларрхна. Пользуйся...

Когда жители проснулись и потянулись к пещере Скенесов, надеясь на продолжение пира, Сьютар отвёл Фрисса к нише в обрыве у пещеры, где висели ожерелья из луковиц Хелтори и пучки семян Униви.

– Мешок того и мешок другого, Речник Фриссгейн, - пообещал Скенес.
– И не вздумай отказаться!

Фрисс пожал плечами и протянул Сьютару кусок тацвы, завёрнутый в листья.

– А это для твоего семейства. Мёд из Хесса. Спасёт от холода и уныния.

Трофеев в сумке Речника оставалось всё меньше, и ещё два отдал он Конену Мейну и Хельгу Айвину, пока жители продолжали пир у пещеры Скенесов.

– Я слышал, что вы победили чудовище, улха. А меня хотел сожрать Чёрный Дракон, но сил у него не хватило. Сделайте амулеты из его зубов, таким воинам, как вы, они будут к лицу!

– А как же ты, Речник Фрисс? У тебя не будет амулета?
– растерянно спросил Хельг, сжимая в кулаке драконий зуб.

– Себе я оставил, не бойся, - махнул рукой Фриссгейн.
– Хорошо, что вы удержались в этих сражениях, и воевали так достойно...

Фрисс не знал, сколько ещё Листовиков и кислухи в запасе у Сьютара Скенеса, но на всякий случай встал на рассвете и стал собираться к отлёту. Хелтори и Униви он пока оставил в нише, чтобы забрать на обратном пути. Жители Фейра отпустили его неохотно и просили в другой раз задержаться хотя бы на пять дней...

'Остролист' летел на юг, и хиндиксы Речников всё чаще попадались навстречу, а однажды мимо промчался чёрный сарматский корабль. Остался позади 'Эджин' в тройном кольце стен, вырастивший себе десятки дополнительных мачт и окрасивший купола альнкитов в серо-зелёный цвет с чёрными зигзагами - наверное, так у сарматов выглядела траурная раскраска. Вокруг точно так же окрашенного 'Флана' толпились его рабочие, заталкивая лишние стены обратно под землю и разбирая лучемётные установки. Фрисс повернул к Старому Городу, но 'Идис' растворилась в руинах, и Речник не нашёл её, зато увидел на улице собрание крыс во главе с белыми гигантами и решил в город не заглядывать. Никто, кроме Гедимина, ему там не рад, а сармат и все его помощники в развалины вернутся нескоро...

На восточном берегу Дзельты пестрели шатры и обширные навесы лагеря целителей. Пролетая над Рекой, Фрисс видел над становьем знамёна Астанена, Халана, Канфена и Ондиса. Хиндикса перелетела приток и поплыла над владениями Халана - и там, где вдоль обрыва полегла и побелела трава, Фрисс увидел пустые пещеры и багровый песок.

Речник помнил, что до станции ещё далеко - но даже здесь кончики листьев почернели, и даже здесь не осталось ничего живого. От Реки до обрыва и от участка к участку тянулась широкая лента песка, будто залитого кровью. Речник опустил хиндиксу к самой воде, почуял знакомый резкий запах веществ, которыми смывают ирренциевую пыль, а потом узнал и красное вещество, покрывшее берега блестящим полотном. Это была мея - самое едкое и въедающееся из таких веществ, но и самое сильное. Фрисс видел мею в тот раз, когда Речники принудили сарматов 'Флана' убрать следы утечки. Тогда весь берег под станцией был залит этим веществом и полмесяца багровел, пугая жителей и путешественников, но мея забрала весь ирренций, и больше опасности не было. Неужели Живой Металл разлетелся так далеко от 'Скорпиона'?..