– Пусть не тронет, но и награду мне он давать не обязан, - покачал головой Речник.
– Мне нравится то, что задумал ты, но ничего не обещаю...

Против ожидания, в Храм его впустили. Пришлось помахать Верительной Грамотой - и дыхание холодной и бурной Реки было столь сильным, что пламя на стенах пирамиды заметалось и потускнело, а жар сменился мягким теплом. Фрисс прошёл по раскалённым коридорам, не опалив лица, и встретился с Хифером.

– Сила Реки со мной. Я берусь погасить кристалл под вашим городом и избавить вас от взрывов и разрушений, - сказал Речник, протягивая Грамоту крылатому жрецу. Тот коснулся её - и отдёрнул руку.

– Тысяча проклятий на голову Эссейхара! Где он тебя нашёл?! Скажи ему - если он и его богомерзкие союзники тут не появятся, а кристалл погаснет, тебе я вручу семьсот кун. Никто не скажет, что Хиферу нет дела до городских бед!

– Никто и не говорит, - склонил голову Речник и попрощался с Ацолейтом. Жрецы проводили его до переулка, но никто ничего ему не сделал и не сказал...

Ярко одетая кимея с мокрой взъерошенной шерстью сидела на крыльце и что-то увлечённо записывала в свиток, не замечая ничего вокруг. Речник чуть об неё не споткнулся, но в последний момент остановился и аккуратно обошёл кимею. 'Жарко им тут, - подумал он рассеянно.
– И как они огня не боятся...'

– Семьсот кун! Что ты сказал ему, знорк?
– Монту в изумлении замахал крыльями, спугнув летучих мышей с потолка.
– Мы поделим награду на четверых, это точно...

День прошёл спокойно, хотя для этого Эссейхару и Речнику пришлось до вечера сидеть внутри Пика. Снаружи разбирали обломки, оставшиеся после взрыва дома, и Монту опасался, что жители сорвут злобу на нём или на знорке-чужестранце...

В самый глухой час ночи двое стояли на берегу тёмного пруда, окружённого пылающими деревьями Тунги. Монту, пробираясь к пруду, замечал в переулках Ацолейтов в жреческих украшениях, всеми силами пытался 'стряхнуть их с хвоста' и надеялся, что это ему удалось.

– Слишком любопытен наш Хифер, - ворчал он, скрываясь в неверных сполохах Тунги.

Яркая белая вспышка рассекла мрак. Это был не выброс дикой энергии - это прибыли союзники Эссейхара, невысокие люди-ящеры с прохладной кожей и мягкими движениями. Прозрачные гребни колыхались на их головах, тела скрывались под бронёй из белесого хуллака - странной ткани, гасящей любое пламя - а за плечами покачивались тяжёлые на вид сумки из драконьей кожи.

Один из пришельцев улыбнулся, оскалив иглоподобные зубы, и шагнул к Монту.

– Мы договорились о встрече. Джарнек и Арнигиль, Мастера Кристаллов. Эссейхар Монту?

– Хорошо, что вы здесь, - прогудел Ацолейт.
– Я Монту. Мой спутник - Фриссгейн, учёный путешественник. Мы вне закона, но пусть это не беспокоит вас. Ночь коротка, а дел полно.

Джарнек и Арнигиль переглянулись.

– Ты прав, Эссейхар. Кристалл ждать не будет, - сказал один из них.
– Показывай дорогу.

Они быстро и тихо шли за Ацолейтом. Фрисс только старался не отстать. Путь привёл их не к Пику Огня, как думал Речник, а на задворки, где среди плит мостовой притаилась тяжёлая каменная крышка люка, покрытая хесскими письменами. У Монту нашёлся ключ от колдовского замка - и вскоре трое хесков и человек спустились в глубокое подземелье, полное света и огня.

Когда невидимые щупальца жара потянулись к лицу Фрисса, а перед глазами зарябили зелёные искры, Речник поспешно надел шлем. Ацолейт насмешливо приоткрыл пасть, зато двое Мастеров переглянулись и надели маски, закрывающие глаза толстым тёмным стеклом. Они не были созданиями Кеоса и не хотели обуглиться заживо!

Жутко и красиво было внизу, среди кристаллических столбов, белых, золотых, алых и тёмно-багровых. Одни кристаллы были так велики, что казались гранёными колоннами, другие росли друзами и достигали Фриссу до колена. Все они обжигали даже сквозь скафандр, и ни один не был достаточно мал, чтобы незаметно отломить его и унести. А Фрисс долго выглядывал мелкие кристаллики... нет, он не надеялся разбогатеть, продав их, интересы у него были строго научные. Сила, текущая здесь, чересчур похожа была на силу сарматской станции. Где-то шли знакомые реакции распада, и Речник подозревал, что кристаллы не сами выросли, а были выращены - как не растут сами сарматские установки...

'Гедимина бы сюда, он бы разобрался, что как работает,' - печально подумал Речник. 'И кристалл бы погасил, ну или зажёг...'

– Зря вы так запускаете кристаллы, - прошипел Джарнек, вздыбив гребень на затылке.
– Доиграетесь ведь...

Огромный кристаллический столб, чёрный с алыми вкраплениями и полосами, полыхал особенно горячо и сыпал во все стороны зелёными искрами. Фрисс тайком вынул из сумки дозиметр и услышал резкий неприятный писк. Число на экране еле-еле там уместилось, а стрелка под экраном уверенно указала на кристалл. Прибор запищал снова, убеждая Фрисса уйти отсюда подальше.

– Убери свою пищалку, - попросил Арнигиль, копаясь в заплечной суме.
– Джарнек, нам смолы-то хватит?

– Проку от смолы, придётся лить свинец, - Джарнек осторожно щупал кристалл раздвоенным прутом из серебристого металла. Прут искрил и оплавлялся на глазах.

– Монту, отойди! Пусть ты Эссейхар, и к энергиям привык, но тут будет очень жарко!

Против ожидания, Ацолейт даже не пытался спорить и шмыгнул за угол, прихватив с собой Речника.

– Не взорвёмся?
– тихо спросил тот, вспоминая, как выключается дозиметр. Писк уже раздражал не только Арнигиля, но и Фрисса, и даже Ацолейт морщился.