Надо сказать, что похозяйничали захватчики здесь в полной мере. Почти вся прежняя техника была безжалостно свалена в одну большую кучу в углу, где её незатейливо резали на металлолом. Шагоходы, гравициклы, глайдеры и репульсорные броневики представляли из себя по сути одну большую груду мусора. И всё это ради того, чтобы освободить место для собственных убогих шагоходов, броневиков и танков на примитивных гусеницах, и ещё более архаичных колёсных мотоциклов.

– Найдите транспорт, сэр, а я отвлеку их!
– крикнул клон, вскидывая бластерную пушку и обрушивая её огонь на солдат и техников захватчиков, которые заметили появление имперцев. К счастью, они оказались несколько сбиты с толку тем фактом, что противник появился не снаружи здания, а изнутри. Но после первых же залпов это замешательство улетучилось, и завязалась яростная перестрелка. Самым неожиданным было то, что эти люди старательно использовали любое укрытие и не скупились на залпы своих лучемётов. Кто-то поумнее даже пытался поскорее завести танк, поскольку тяжёлая броня киборга пока что держалась, хотя и была уже изрядно оплавлена.

Отогнав рабочих от кучи разделываемой техники при помощи бластерного карабина и пристрелив оператора лазерного резака, который только чудом не испарил самого Рутора, пилот запрыгнул на первый попавшийся гравицикл, казавшийся относительно целым, и попытался запустить двигатель. К его немалому удивлению, машина ожила. И как только эти идиоты не взорвались раньше, разбирая технику, из которой не слито горючие?

– Уходите, сэр, я их задержу!
– в отчаянии крикнул клон, бластерная пушка которого уже смолкла. Обернувшись на его голос, Вален увидел поверженного киборга, что валялся на полу, истекая кровью и машинным маслом. Под напором яростного обстрела белёсыми лучами его броня растеклась бесформенной лужей, а от повреждённых имплантантов с остатками плоти поднимался дым. Железный Лоб просто не мог больше стоять, потому что его левая нога была сломана в колене, а правая рука лишилась кисти. Но даже в таком ужасном состоянии он не сдался и продолжал что есть сил отбиваться от четырёх механических монстров. Эти уродливые четвероногие машины, отдалённо похожие на увеличенного раза в четыре бесхвостого лотакота с вытянутой зубастой пастью, впились в несчастного своими стальными зубами, пытаясь разорвать на части.

Понимая, что помочь погибающему товарищу он не сможет при всём желании, Рутор вдавил педаль газа до упора, резким стартом срываясь с места. Враг уже перенёс огонь на его позицию, да и пара новых механических псов уже неслась прямо на него, лязгая челюстями. Резкий старт позволил сбить врагу прицел, а большая скорость позволила пронестись мимо не ожидавших такого поворота событий врагов прежде, чем они успели навести на него свои лучемёты. Хотя, они всё же ждали подобный поворот событий, а потому блокировали выезд из ангара, выгнав туда танк. Но это было не то препятствие, которое может остановить настоящего аса истребителя. Задрав нос гравицикла к верху, Рутор резко дал газу, одновременно направляя усиленный импульс на репульсор. Благодаря такой функции, что была заложена в армейские модели для преодоления препятствий вроде упавших деревьев или вражеских баррикад, ему удалось подпрыгнуть чуть ли не до потолка и с лёгкостью перемахнуть через приземистого, ромбовидного уродца, который не успевал даже развернуть свои орудия вслед беглецу.

В отличии от стрелков на внешней стороне здания, которые всё же успели открыть огонь. К счастью, стрельба была не прицельной, но когда в считанных метрах от тебя начинают рваться снаряды, а дорожное покрытие испаряется под ударами белёсых лучей, как-то сложно чувствовать себя в безопасности. К счастью, по настоящему мощные пушки были слишком громоздкими, и стрелки просто не успели взять прицел прежде, чем юркий гравицикл нырнул в лабиринт окружавших Имперский Центр улиц. Чего нельзя было сказать о простых стрелках, некоторым из которых всё же удалось задеть столь юркую и стремительную цель за счёт плотности огня. Левую лопатку саднило от мощного удара и жгло от жара застрявшего снаряда, который порождал новые волны боли при каждом новом движении, да и сама машина получила пару попаданий. К счастью, ничего критического.

Но вырваться из заполонённого жаждущими крови захватчиками Имперского Центра ещё только половина дела. Нужно как-то выбраться из обложенного кордонами города, который буквально гудит после недавнего теракта. И пилоту приходится использовать всё своё мастерство маневрирования, чтобы стать как можно более сложной целью. Враги разместили блокпосты весьма грамотно, так что все не объехать. Да и тяги репульсора не хватит, чтобы взлететь над крышами. Вот и приходится петлять, постоянно меняя курс, чтобы для каждого следующего кордона направление его появления стало сюрпризом. И это помогает хотя бы тем, что захватчики не успевают развернуть в его сторону тяжёлое оружие.

Хотя полностью избежать попаданий всё равно не получается, и ожоги множатся, как и повреждения гравицикла, но боль от них почти не ощущается, поскольку из-под сгорающей плоти проступают металлические тяги, поршни и шарниры, которые и не позволяют ему упасть куском агонизирующего мяса. Но даже этот чудной материал не может выдержать все уготованные ему удары. Кордон на выезде из города был дополнительно усилен, и здесь его определённо ждали. Огонь из курсового бластера гравицикла, как и в прошлый раз, заставил стрелков нырнуть в укрытия, так что перескочить через баррикаду не составило особого труда.

Однако захватчики додумались приготовиться стрелять ему вслед, и как только он пронёсся над ними, открыли огонь из всех стволов. Увернуться от такого числа выстрелов было нереально, и в него попадали. Но хуже всего было то, что его задела очередью голубоватых энергетических сгустков. Попадание пришлось в правую рукоятку управления, которая буквально испарилась вместе с кистью и половиной предплечья. Что бы это ни было за оружие, его мощь была столь велика, что даже неизвестный металл не мог противостоять ей.

Противный писк звукового оповещения предупреждал о том, что гравицикл летит на последнем издыхании. Маршевый двигатель уже сдох, да и репульсору оставалось работать всего ничего. Вален направил машину в сторону стоянки их собственного транспорта, в отчаянной надежде всё же дотянуть, но ей не суждено было сбыться. Набранной скорости хватило только на половину пути, после чего транспорт окончательно перешёл в статус металлолома. Но останавливаться было нельзя. По его пятам уже следовала погоня, а в воздухе с рёвом носились машины чужаков. А потому Рутор просто побежал, прижимая к груди оплавленную культю правой руки.