Повисшие в воздухе кровавые брызги превратились с красноватую пелену, что окутала взор, окрасив весь мир в оттенки розового и бардового. Она колола, рубила, рвала и крушила шлемоголовых, вымещая на них всю свою ненависть по отношению к тому, во что она превратилась. В ход шло и лезвие, и гарда, и яблоко, и кулак, и локти, и ноги, и рога, и хвост, и даже трофейные бластеры. Она не заморачивалась перезарядкой или выбором цели. Она просто разряжала картридж во врагов, а потом подбирала новый трофей. В этот момент было сложно понять, где кончается её тело и начинается оружие, поскольку она сама стала оружием в руках Кровавого Бога на полях бесконечной войны.

"Убивай," - шепчет ей демон, и к врагам прибывает подкрепление, которое имперские командиры бросают в мясорубку подобно очередному куску мяса, и она перемалывает их в фарш.

"Убивай," - говорит он, когда очередной стрелок всё же попадает ей в левую грудь. Нацеленный в сердце бластерный импульс так и не достиг своей цели, застряв в её гипертрофированной сиське, чья уплотнившаяся плоть сыграла роль мешка с песком. Сладковатый запах собственной палёной плоти действует подобно наркотику, а боль подстёгивает словно плеть, и потроха разрубленного от макушки до паха смельчака украшают тротуар улицы, на которую она вырвалась, двигаясь на встречу потоку прибывающих врагов.

"Убивай!" - кричит монстр в её голове, когда она с одним мечом в руках кидается на подоспевшую к месту боя пару шагателей. Стремительным рывком сократив дистанцию, она рубит шагоходам ноги, и клинок чёрного металла режет дюрастил как раскалённый нож масло. А когда лишённые опоры машины падают на землю, она с той же лёгкостью вскрывает их кабины, чтобы прикончить экипаж.

"Убивай!" - торжествует он, когда она бросается на пытающийся скрыться репульсорный броневик и протыкает своим мечом лобовую броню, убивая пилота, а потом вскрывает машину как консервную банку, внутрь которой кидает гранату, сорванную с трупа штурмовика, убитого всего минутой ранее.

"Убивай вновь и вновь!" - звучал кровожадный вой демона в её голове, подстёгивая на новые акты беспринципного и жестокого насилия.
– "Бог Войны любит кровь!"

Ничто не может остановить её в этих узких улочках. Целые роты штурмовиков выступали против неё, и оставались сотнями изрубленных трупов за её спиной. Она уже сбилась со счёта полученных попаданий, но боли больше не было, как и сколь-либо значительных повреждений. Да и могут ли остановить избранную воительницу жалкие пукалки этих тупиц?

Пинком отправляя назад брошенные в неё гранаты, ловко уворачиваясь от выпущенных в неё ракет и выстрелов тяжёлых бластеров, она ворвалась на территорию местной имперской базы вихрем смерти и разрушения, просто прорубив себе проход в закрывшихся было воротах. Никто и ничто не могло остановить её, и даже тяжёлые АТ-АТ падали под ударами её меча. Она была одна подобна армии, и имперцы обратились в паническое бегство, устрашившись одной единственной, полуголой девушки. Их челноки и истребители взмыли в небо беспорядочным роем, унося выживших прочь от неминуемой смерти. Те, что всё же успели взлететь.

А победительница наслаждалась своим триумфом. Когда врагов в поле зрения более не осталось, она по привычке решила отметить место своей боевой славы рисунком. Так как баллона с краской у неё под рукой не оказалось, пришлось импровизировать. К счастью, это была легко решаемая проблема, и обмакнув ладонь в лужу свежей крови, которой вокруг было более чем в достатке, она нарисовала на стене тот же символ, что украшал её собственный меч.

Она знала, что этот древний знак назывался "Рука Кхорна", и этой руной почитатели Кровавого Бога украшали свои доспехи и оружие на протяжении тысячелетий на тысячах миров и миллионах полей сражений. И она отметила им свой собственный храм, в котором она вознесла славу Повелителю Битв тем единственным способом, который был достоин его величия - кровавой сечей.

А потом она продолжила погоню за новыми жертвами, желая утолить жажду крови.

Сабина более менее пришла в себя только на площади у фонтана, где она вырезала полицейский кордон и оцепление штурмовиков. И то только потому, что чертовски хотела пить. Да и корка из засыхающей крови, что покрывала её полуголое тело, тоже не добавляла приятных эмоций. Поэтому добравшись до фонтана, она, не долго думая, просто нырнула в него с головой. Чистейшая вода окрасилась в алый, когда она смыла с себя следы прошедшей резни.

Присосавшись к трубке, что служила источником одной из множества формировавших фонтан струй, она жадно пила до тех пор, пока не заполнила себя по самое горлышко - только после этого она смогла позволить себе откинуться на спину, наслаждаясь своим триумфом. Она знала, что никто не посмеет помешать ей, и не рискнёт подглядывать, потому что население и остатки армии в панике бежали из города, боясь даже приближаться к центру, где она прошлась безудержным ураганом смерти и разрушения. А потому она была полностью предоставлена сама себе.