Ночью Исмар явился в казино и с удивлением обнаружил там бледных женщин в похожих на тряпье нарядах. Он перехватил взгляд лысого человека с гнилыми зубами: воротничок его белой сорочки был грязен, а на манжете не хватало пуговицы.

— Вы могли бы объяснить мне правила игры в баккара?

— Нет ничего проще, — ответил завсегдатай. Он довольно долго говорил, а потом выжидательно умолк. Исмар протянул ему несколько купюр и тут же начал проигрывать. Затем он стал следить за господином, делавшим крупные ставки. По прошествии часа начал выигрывать и он, но счастье улыбалось ему недолго. Он покинул казино, когда понял, что с немой мольбой взирает на тех, кому повезло. В кармане нашлось немного мелочи. Он сел на скамью и стал дожидаться первого автобуса.

На следующий день он вошел в большое обветшалое здание у ворот Сен-Дени. На него дохнуло плесенью, запах лука мешался с запахом помоев и тушеной капусты.

— Простите, где номер господина Леви?

— На шестом этаже. Бедный господин Леви, он болен уже больше двух недель. Не спускается вниз. Может быть, возьмете для него письма?

— А вы что же, не можете сами ему передать?

— Слишком высоко, а ноги у меня слабые, да мне за это никто и не платит, — отвечала консьержка, поплотнее заворачиваясь в грязный халат.

Дверь распахнулась, Ханан был в пижаме и драной куртке.

— Исмар?

Первым делом Исмар растворил окно. Ханан ковылял следом, взгляд его был мутным от жара. Исмар протянул ему конверты, и родственник, пробежав глазами адреса отправителей, бросил письма на кровать. Он сел на табуретку, подперев голову руками. Исмар все еще стоял у окна, смотрел на крыши Парижа, на трубы, кровельное железо, шпили вдали. Все в комнате было старым, мрачным, все источало неприятный запах: чемоданы, белье, пыльное чучело птицы на платяном шкафу.

— Жуткие дни, жуткие дни довелось мне пережить, Исмар.

— Валяй, валяй. Поведай мне шепотком еще что-нибудь в том же духе, чтобы твоя конура стала тебе милее.

Лицо Ханана полыхало от высокой температуры.

— Недоброе ты задумал… Надо забыть, надо смириться. Скоро война останется только в памяти. Если кто-то из дорогих тебе людей умер, что ты можешь поделать? Или кто-то из твоих врагов? А если кто-то умер совсем рядом, ты что, будешь хранить его труп у себя дома?

Нетвердой походкой он подошел к окну.

— Глянь сюда.

За окном стоял полуразвалившийся ящик с землей. Земля местами просыпалась на крышу. С краю, в уцелевшем углу ящика, проклюнулись три цветка — два белых и один сиреневый.

— Я думал выбросить этот ящик, — промямлил Ханан.

— Вот и надо было его выбросить, от него вся крыша провоняла, — сказал Исмар.

— Пойми, Исмар, я не хочу, чтобы ни в чем не повинные люди погибли, сами не зная за что.

— Ты говоришь: «ни в чем не повинные люди», а я говорю, забудь это слово — «люди».

— Я тебя не понимаю.

— Да, ты меня не понимаешь. Ты раб, Ханан. Посмотри, на кого ты похож. Хоронишься тут под крышей, как подбитая птица, в этом вонючем клоповнике, совершенно один. В этом гигантском борделе ты даже бабу себе не смог подыскать. Даже лжешь по-холуйски.

— Я болен.

— Ясно, что ты болен. Всегда ты был болен.

— Прости меня, Исмар.

— Сегодня вечером или завтра я принесу тебе немного денег. Купи себе лекарств. Сходи в баню, пригласи служанку на день-другой и выброси свои отрепья, и это гнусное чучело, и ящик с песком.

— Это великая ошибка — то, что ты собираешься предпринять.

— Ты лучше скажи: да, Исмар, приятно-таки быть рабом, грустно, конечно, но приятно.

В мутных глазах Ханана отразилось замешательство.

— Ты прав. Когда я был мальчишкой, не танцующие пары вызывали во мне зависть, а аккордеонист.

— Ложись лучше в постель, — сказал Исмар Леви.

Рано утром он прибыл на вокзал в Валансе. Старинный замок, где размещался детский лагерь, находился между Валансом и Монтелюмаром. Плыли, сбившись в кучу, облака, воды реки меняли цвет. Исмар сел за столик под синим тентом. Из темного кафе вышла официантка. Исмар осведомился об автобусе в Монтелюмар, а официантка разглядывала его красивое лицо. На стене напротив кафе лепились выцветшие объявления ханжеского провинциального городка.

— Хотите вымыть руки?

Только теперь Исмар заметил, какие у него грязные руки. Он вошел в кафе, где сильно пахло анисом, кофе и сигаретами, и умылся за занавеской, рядом с уборной. Слева от стойки висели на стене листки с фотографиями разыскиваемых преступников. Бумага запылилась от времени и покрылась пятнами.

На улице веяло влажным ветерком. Исмар съел несколько булочек и выпил две чашки кофе. Рядом остановился грузовик. Водитель спросил стакан белого вина, а официантка сообщила Исмару, что он едет в Монтелюмар.