Поезд, увозивший его в Париж, проезжал мимо обезображенных пятнами серых стен, мимо искривленных перронных перил. Отопление в вагонах не работало. Исмар сидел в проходе на откидном стуле, курил и смотрел в окно. В пути он сменил внешность и сунул в карман пальто новый паспорт. Поезд остановился посреди поля, несколько человек сошли.

Кто-то тронул его за плечо:

— Огонька не найдется?

Исмар протянул попутчику коробок спичек. Захотелось стряхнуть внезапное наваждение: перед ним стоял человек, не раз навещавший Корена в Микве-Исразль. Он был одет в плащ, обут в легкие кожаные туфли и весь дрожал от холода.

— Итальянец? — поинтересовался Исмар.

— С другой окраины моря, — ответил тот, и зубы его клацнули. Он знобко поежился, поднял воротник плаща и прошел в купе.

Исмар сошел на первой же станции. Надпись с названием места была скрыта снегом. Он покрутился по улицам и остановился под коньком одного из домов, но диагонально падавший снег и там резко хлестал его по лицу. Исмар нажал ручку двери, к которой прислонился, и оказался в ресторане. Заведение еще хранило кое-какие следы былой роскоши. Деревянные панели благородно поблескивали в отсветах пламени открытого камина. Все столы были заняты. Возле крошечного бара ожидало несколько посетителей. На высоких табуретах сидели две женщины и молодой человек. Сердце Исмара сжалось. Губы, лоб, подбородок. Перед ним сидел его двойник. Даже манера держаться была похожа. Молодой человек встал и не без изящества нравился прямо к нему.

— Еще с четверть часа, и для нас освободится столик. Не хотите ли присоединиться? Сегодня здесь тесновато.

Исмар смотрел на него удивленно и нерешительно.

— Прошу вас. Позвольте представиться — Франц Нагиль.

Обе женщины ему улыбнулись. В улыбке брюнетки проскользнуло любопытство.

— Они уже пьют свой жуткий кофе, — сказала она.

— Прошу меня извинить, — пробормотал Исмар и поспешно вышел на улицу. Ночью, в отеле, он внезапно разболелся. Задремал, а когда спустя несколько минут проснулся, увидел, что вдоль граничащей с коридором стены, прямо под потолком, тянется ряд узких оконцев. В одном из них было выбито стекло. Обливаясь потом, он не мог отвлечься от проникающих сквозь дыру мерзких звуков, которые, как он сумел распознать лишь после продолжительного и напряженного вслушивания, оказались танцевальной музыкой. Утром следующего дня при виде гладкого блестящего потолка ему вдруг почудилось, будто это — огромное зеркало, сквозь которое кто-то невидимый наблюдает за ним сверху. И снова понадобились часы, прежде чем он понял, что потолок выкрашен и краска в нескольких местах облупилась.

Исмар покинул отель, как только почувствовал, что сможет идти. Но в одном, как он думал, болезнь помогла ему: он начал подозревать Хентшеля. Припоминались его вороватые взгляды, и двое его приятелей, и то, как они смешались, неожиданно сойдясь с ним как-то за карточным столом. Если Хентшель предатель, то прости-прощай и склад в гараже, и нанятые для явок квартиры.

В Париже им овладели апатия и усталость. Мост Александра III напоминал шикарный кабриолет похоронного агентства. Поли Бержер он покинул после первого же танца — танца с веерами из страусовых перьев. Он содрогнулся от омерзения, когда из зеркального потолка гостиничного номера глянуло на него тело проститутки.

Ханан не мог понять, где явь, а где вымысел в этих историях. За короткое время Исмар сильно изменился. Даже его походка, всегда легкая и пластичная, сделалась нарочито чопорной и скованной. По просьбе Ханана Исмар записал все, что случилось с ним по выезде из Палестины. Тот факт, что Исмар привлек к своему делу мошенников, всколыхнул былые предрассудки Ханана и повлиял на его отношение. Если подозрения Исмара насчет Хентшеля были обоснованы, его преследователи по меньшей мере дважды могли его схватить. Ханан полагал, что Исмару кто-то покровительствует, как прежде капитан Р.

С одной стороны, Ханан радовался тогда пассивности своего кузена. Исмар и словечком не обмолвился о намерении вернуться в Кирхен. Порой, когда он отправлялся на недолгую послеполуденную прогулку, Ханан рылся у него в чемодане — нет ли там пистолета. Но перемены в Исмаре — его непреходящая усталость, затверженные, как у арестанта, движения — беспокоили Ханана.

Однажды во время такой прогулки Исмар зашел выпить кофе. На низеньком столике остались листы вчерашней газеты. В статье, озаглавленной «Чудовище живо!», сообщалось, что скрывающийся в убежище Гитлер и мощные силы нацистов ожидают объединения находящихся под контролем Англии и США регионов, чтобы выйти из подполья и начать войну вплоть до окончательной победы. Статья заканчивалась призывом к великому французскому народу быть бдительным. Исмар читал со все возрастающим воодушевлением. Итак, все начинается заново? Он ощутил волшебный ритм в звоне сдвигаемых стаканов, возгласах официантов, телефонных звонках, гудках автомобилей на улице. Все начинается сначала?! Уже много лет Исмар Леви не испытывал такой радости и облегчения.

Кто-то тронул его за руку. С изумлением он увидел перед собой одетого в черное человека с седыми бровями — доктора Руссо. Несмотря на приклеенные усики и спадавшие на лоб крашеные светлые волосы, несмотря на массивные очки в роговой оправе и твидовый костюм, Руссо узнал его и стоял теперь рядом, не глядя на Исмара и не произнося ни слова. Мгновение спустя он неторопливо покинул кафе.

Исмар расплатился и вышел следом. Руссо спустился в метро, сел в вагон, а когда в тот же вагон вошел и Исмар, сунул ему в руку визитную карточку. Вид француза внушал доверие, и вечером того же дня Исмар стоял перед чугунными воротами в Наи и дергал ручку звонка. На пороге темного дома появился Руссо, пожал ему руку и, не зажигая света, провел в большую комнату с высоким потолком.

— Мой дорогой друг, — начал он, — приношу свои извинения, но вы выглядели совершенно больным. Лицо исцарапано, руки дрожат. Вот я и подумал, что вам, возможно, требуется помощь. Я давно не видел господина Камина, был занят. Я прав? Вам требуется помощь?

— Вы врач?

— Вы, видимо, имеете в виду моего брата Жерома. Но и я тоже некогда изучал медицину. Я — психолог.

— Есть у вас ванная? — спросил Исмар Леви. — А то мне приходится умываться только над раковиной.

— Подождите здесь, а я приготовлю горячую воду, — ответил Руссо.