Но - поздно. Хинтошэ-ваардат, если верить немногим сохранившимся легендам, всегда отличались редкой злопамятностью.

– Ты слышал доклад Дангакко. Понимаешь, кого ты гнобил?

Молодые и далеко не самые спокойные годы старого кицунэ оставили чёткий след в памяти Шитокку, и порой прорывались в реальность сквозь спрессованную пыль столетий в виде смены рисунка речи, проявлении оборотов, характерных для вольных отрядов...

– П-понимаю.

Послали боги идиота в семью... Старейшина устало потёр виски.

– Точно только слегка воспитывал?

Генно внутренне скривился: старый хрыч всё пеняет ему отцом, хотя сам не лучше. Думает, что о его похождениях уже никто не знает? Не-е-ет, ошибается. Не один он такой долгожитель, да и Ищейки не только у него есть. Так что компромата уже вполне достаточно накоплено, осталось только дождаться момента и лично возглавить клан. Старший, конечно, помеха, но те, кто вышел на него, обещали помочь Тенакко сгинуть без вести в лесах за Периметром, куда братец так любит наведываться в составе экспедиций. Средний вообще не в счёт, этот книжный червь всё променяет на книги и возможность с ними возиться. Мать, двоюродные братья, дядя? Не проблема. Всё решаемо, все устранимы. Только потерпеть немножко осталось, совсем чуть-чуть.

Тяжёлый окованный носок сапога чувствительно поддел по рёбрам, Шитокку явно не нравилось молчание внука.

– Я. Тебе. Задал. Вопрос.

– Ну, на цепь пару раз садил... когда сбегала...
– во рту появился металлический привкус крови, похоже, старикан всю требуху ему отбил.
– Плеть назначал...

Договорить Генно не успел - шквал коротких, выверенных ударов ногами выбил из него дух и волю, заставляя корчиться и стонать от боли, отхаркиваясь кровью, и пытаться хоть как-то прикрыться руками от тяжёлых сапог деда.

– Паразит! Ты понимаешь, что сам настроил не только против себя, но и против клана Вкладывающую душу?! Да она теперь даже в качестве главы к нам не вернётся, урод безмозглый!

Шитокку отводил душу. Пусть и выглядит дряхлым, но силы остались прежние. И ярость. Ярость требовала выхода.

Чужекровку можно было бы вернуть публичным наказанием внука и расторжением брака, но пытки - а это пытки и есть, как ни крути, равно как и насильственное удержание в неволе - перечёркивают практически все возможные варианты примирения. Если информация о самодеятельности Генно просочится за пределы клана - клан уже никогда не отмоется.

Молодой кицунэ враз перестал сопротивляться, обмякнув бесформенной грудой тряпок и мяса.

На короткий свист старейшины почти мгновенно появились два бойца из Теневых.

– Приберите тут, и эту падаль домой забросьте.

Сам же, больше не обращая внимания на бессознательного Генно и бойцов, сел вплотную к камину и запустил руку в жадный огонь. Боль, пришедшая поначалу, незаметно сменилась успокоением, стихия ласковыми волнами накатывала на старика, пробегала по телу очищающим теплом, и ярость утихала, сменяясь спокойствием и ясностью сознания.

Внук испортил практически всё, что только мог, и план просто задвинуть девку подальше, нейтрализовать её будущие клановые обязанности, в том числе.

Кейтерра теперь в полном праве обратиться к Лайамэ напрямую, и богиня одобрит её решение. А может и обратиться в какой-нибудь из Департаментов, и тогда уже никакие многовековые договорённости не помогут - клан в лучшем случае просто выставят за Периметр.

Впрочем, есть ещё пара идей, и надо бы их обдумать как следует, может, и приведёт одна из них хотя бы к нейтральному отношению к клану Цюрбэй-данг новой Вкладывающей душу.

Сбросив одежду, старик вошёл в огонь, пылающий в высокой арке камина, и пламя надёжно укрыло его от окружающего мира.

Хижина в ивняке, р езиденция Генно тэн Цюрбэй-данг

Жёны, предчувствуя неладное, предпочли забрать детей и переночевать в родовом поместье старшей, однако на самом выезде с территории, у ворот, они нос к носу столкнулись с представителями патриарха. Бойцы, заметив явно встревоженных женщин, молча подняли над краем платформы голову бессознательного Генно, безмолвно спрашивая, что с ним делать.

Старшая, как самая смелая, перегнувшись через борт семейного шагохода, свесилась к представителям личной охраны Шитокку-атаббо:

– Кто его так?

Сидевший на месте водителя боец наконец-то соизволил ответить:

– Старейшина, уважаемая Луаннэ-танбо.

Луаннэ побледнела настолько, что это стало заметно даже в густых вечерних сумерках.

– Он же нас убьёт, когда очнётся...

– Можем связать и положить куда-нибудь в шкаф, если пожелаете.

Кицунэ схватилась за голову, умудрившись не потерять равновесия.