Капитан молча протянул стакан с отваром. Молча. И сердце замерло, словно боясь нарушить тонкую паузу, отделяющую хрупкой стеной от смутно формирующихся догадок.

Молча.

Как за умерших...

Кейт!..

– Что с Кейт?!

Стакан, выбитый из рук капитана, тысячей осколков разлетается по стене.

– Я прошу сохранять спокойствие, леди Кайна, - абсолютно чёрные зрачки Хвалиса направлены прямо мне в глаза, и этот взгляд ощутимо впечатывает в затвердевший воздух, не позволяя ни двинуться, ни произнести ни слова.
– Произошло нападение на леди Кейтерру. Сопровождающие мертвы.

Воздух густой, тяжёлый, сердце, сорвавшись, разгоняет кровь по венам, шумит в ушах полноводной рекой.

– Кейт... Жива?

– Амулет не зафиксировал факта её смерти, леди Кайна. Сейчас мы летим к месту происшествия, там уже работают спецы из Департамента правопорядка.

Неуютно стоять под взглядом десятка молчащих разумных.

Кейт... Не уберёг...

Я тихо сел на диван, тут же отгородившись от окружающей среды.

Разум, бьющийся в состоянии, близком к истерике, с трудом отсекал лишний шум, вибрацию пола и стен, короткие фразы разумных, собственную панику.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Погасить огонь мешающихся эмоций, перенаправить энергию в нужное русло.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Развернуть в сознании фильтры, отлавливающие только нужную мне информацию из мира-вне-меня.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Ощутить сущность Зверя, готового стремительной стальной пружиной развернуться из глубин меня-кицурэ. Почувствовать яростное пламя его сути.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Мир, замерший в одной секунде, перестаёт существовать.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Тепло, протаявшее в груди, подхватывает сознание, выстреливая им в иные планы Мироздания.

Серая толща реальности, густая, тягучая, словно пласт воды у самого дна какого-нибудь озера. Медленно плывут массивы чего-то, выделяющегося на общем фоне только оттенками градиента. Здесь нет времени, нет пространства. Нет в понимании, привычном разумным. Здесь всё и всегда - в любой точке, только потянись, правильно задавая вибрацию эфемерного тела. Знание - из ниоткуда, его нет - и вот оно тут, и похожая на пушистый мох оболочка сущности подрагивает волнами, точно дозированными порциями задаёт амплитуды колебаний, заставляя окружающую серость расцветать мириадами таких же пушистых звёздочек.

Кейт. Не имя - суть. Целостный образ восприятия. Маленький комок счастья, упрямо стоящий под порывами шквального ветра. Нерастраченный запас нежности, внешним миром закованный в кокон. Тёплая улыбка, искорки в глазах, росток, пробивающий толщу скал, чтобы раскрыться там, снаружи, где обязательно солнце, мягкий дождь, где ветер не рвёт листья, не вдавливает в почву, лишь ласково перебирает невидимыми пальцами нежные ростки. Стеснение и скромность, обрамляющие острый ум и решительность... Такова Кейт. Так я её воспринимаю. Так возвращает эхо знания ответная вибрация Мироздания.

Знание. Слишком сложное, многоструктурное, но при этом до невозможного простое.

Оно проносится сквозь меня-сущность, оседая на мне, во мне - маленькими спиральными галактиками понимания.

И я возвращаюсь назад.

Резные деревянные панели кубрика, яркий свет артефактов, на диване напротив сидит Кирд - напряжённый, сосредоточенный. Остальные нависают над столом, судорожно что-то вычерчивают, переругиваются вполголоса, машут руками.

Встаю, пошатываясь, нетвёрдой походкой ковыляю к столу. Сложно воспринимать окружающее привычными мерками, сложно понимать, что время снова течёт стремительной рекой, что пространство вновь нужно преодолевать, чтобы попасть в нужную его точку.

Пересохшие губы ощущают что-то влажное, холодное. На пальцах остаётся тёмная, почти чёрная, быстро густеющая кровь. Холодная кровь. Моя кровь.

Силы постепенно восстанавливаются, помигивает свет от разряжающихся артефактов - неосознанно цепляюсь за все доступные источники Силы, чтобы пополнить свои запасы, враз опустевшие. Неосознанно - но не слепо. Есть понимание, откуда можно зачерпнуть, а откуда - строжайше запрещено.

– Жива, - голос сухой, каркающий, во рту сухо, язык так и норовит прилипнуть к нёбу.
– Пока ещё жива. Тёмный сын Боли и Страха не торопится, ему нужно напиться страданиями, неторопливо, смакуя каждую каплю эмоций. Напившись, он станет сильнее. Развернётся, распустится чёрным цветком Ужаса.

Разумные отряда молчат, смотрят на меня. В глазах читается удивление. Принятие. Понимание.

Они мне верят.

– Мне надо успеть. Успеть до того. Вы догоните.

Позабытое уже подрагивание пространства, но уже немного иное. Другой ритм вибраций, иной рисунок волн искажений.

Пространство на миг вскипает, соединяя две сферы своей сути, разделённые тонкой обшивкой дирижабля, и я лечу вниз. Высота не страшна. Ветер, ревущий в ушах, рвущий одежду - не страшен. Подо мной бесконечная равнина Анклава. Точка фокуса - рывок. Картина разом меняется, смещается.