– Увы, вариант замотать в сети, привесить пару валунов и отправить изучать топологию речного дна отпадает... А жаль...
– Кётукко задумчиво осмотрел холл.
– Тут где-то должен быть подвал или чулан. Упакуем, загрузим, а потом надо будет ему объяснить пару моментов, - желваки выступили на скуластом лице бойца каменными буграми, а взгляд не обещал ничего хорошего.

– Пока ищу подходящее место, - Лоатто пнул бессознательную тушу Генно, - упакуешь?

Слышать ответ напарника не требовалось, и так понятно, что сделает всё в самом лучшем виде из всех возможных. С потребителями дурмана и так-то не особо церемонились, а тут - ещё и более чем реальная угроза ни в чём не повинным женщинам и их детям. Жаль, конечно, что старейшина решил оставить внука в живых, но наверняка для этого были какие-то причины. Впрочем, знать подобное - вовсе не их дело. А вот проявить инициативу и чуток фантазии в формальном приказе доставить Генно домой - никто запретить не может.

Как любой член отряда Теневых, специалистов по деликатным вопросам и скрытной охране, Кётукко вполне на уровне владел методиками надёжной фиксации несогласных и неблагонадёжных элементов подручными средствами. Впрочем, искать даже не пришлось - запах застаревшей крови, который невозможно скрыть даже магией, заставил отдёрнуть занавеску и от увиденного сплюнуть вдруг ставшей горькой слюну. Столб позора - крестообразная конструкция, покоящаяся двумя лапами на высоком постаменте, оснащённая по всем правилам нужным количеством цепей, растяжек, верёвок и оков. Мерзкий пережиток далеко не самого миролюбивого прошлого клана Цюрбэй-данг.

Давно засохшая кровь, тем не менее, не утратила весь запах, да и сложно это сделать, когда всё вокруг пропитано ей: дерево столба, доски помоста, даже металл пут насытился тёмными эманациями страдания и боли. Хозяин не утруждал себя наведением порядка на "рабочем месте", и потому среди сухих комков крови попадались так же тонкие полоски сорванной кожи, съёжившиеся, потемневшие, обломки ногтей, застрявших в плотной древесине, и - волосы. Длинные, женские. Минимум четырёх разных женщин. Песочно-жёлтые, почти белые - наверняка Эйлессэ, рыжие, скорее всего, с головы младшей, сбежавшей жены, светло-русые, едва ли не льняные - неизвестной обладательницы, и антрацитово-чёрные... Пальцы резко сжались в кулак, до боли, до хруста суставов. Луаннэ.

– Ло! Бегом сюда!

Напарник не заставил себя долго ждать, появившись буквально через пару секунд.

– $^&@*$%!
– ёмко охарактеризовал он открывшуюся картину.
– Тут нужен старейшина.

– Он в единении, не достучимся. Память есть?

Лоатто коротко кивнул, продемонстрировав составную амулетную брошь.

Дальше объяснять не требовалось. Каждая брошь разбиралась на три части, позволяя запечатлеть в сносном качестве небольшой отпечаток места. Шесть амулетов, выложенных вокруг помоста, соберут достаточно слепков для моделирования объёмной высокодетальной картины, включая плотность материалов, его вид, структуру, давность, расположение. Очень редкие амулеты, работающие на абсолютно непонятных принципах, - патриарх как-то вскользь упомянул, что достались ему ещё от пра-пра-пра-прадеда, со времён едва ли не основания Анклавов.

Впрочем, артефакты работали. Шесть синхронных искорок отмигались затейливой серией вспышек, сигнализируя об окончании работы.

Собрав амулеты обратно в броши, напарники всё же принайтовали внука старейшины к столбу. Немножечко вниз головой, но это не страшно. Чуток перетянули путы и до хруста оттянули ошейником назад шею, ничего, чай, не помрёт. А помрёт - ну и ладно, мусора не жалко.

– Тебе не кажется странным, что его жёны молчали?

Кётукко пожал плечами:

– Мог просто запугать их до полусмерти. Или угрожать чем-нибудь более серьёзным.

– Неужели даже роду своему не могли сказать?
– Лоатто просто отказывался верить.

Хотя ему позволительно - третий десяток только-только начался, да всего два года в Тенях, откуда ему знать подноготную кланов? Впрочем, Кётукко и сам-то ненамного старше. Только вот ещё успел застать время межклановых разборок.

– Клятвы, например, или что-то, что способно заставить весь род отречься от клана и очиститься только через ритуальную смерть... Вариантов много, Ло. И о многих из них лучше даже не догадываться.

Боец слегка хлопнул напарника по плечу, заставляя отвлечься от обдумывания полученной информации:

– Давай сейчас наскоро прочешем имение, может, ещё какие улики найдутся? А там, глядишь, и этот кусок мяса соображать начнёт.

И два бойца Тени, разделившись, отправились в путь: один осмотреть пристройки, другой - изучить основное здание.

Сознание возвращалось медленно, с каждым ударом сердца отдаваясь нестерпимой болью где-то в области затылка. Шум крови в ушах - давящий, словно стремительный поток несётся рядом с головой. По лицу, горящему содранной кожей, стекает что-то густое, липкое. Внутри черепа всё гудит, тошнота подкатывает к желудку, но блевать нечем - три дня из пищи были только вино и серая пыль. Даже желчи не наберётся столько, чтобы хоть немного вытолкнуть из себя.

Веки кое-как открылись, позволив через узкие щёлочки осмотреться.

Холл. Угол обзора... Необычный. Ноздри улавливают знакомый аромат чужой крови. Тончайшие оттенки, обильно сдобренные гниением. Вот самый свежий, ему около полунедели - служанка. Кнут, сплетённый из тонких металлизированных нитей, и лишь по недоразумению названный плетью, снимал розовую кожу с лёгкостью, не снившейся ни одному мастеру-кожевнику. О, как она кричала, эта забавная человечка, как призывала богов, не в состоянии понять, что блокирующий ошейник начисто глушит любые виды связи, кроме голоса, да и тот можно услышать - лишь на расстоянии нескольких ярдов. Как же она хрипела, захлёбываясь кровью, уже сорвавшая связки, но всё равно упорно продолжая попытки соскочить со столба, вывернуться из пут. Её страх и боль были такими вкусными и питательными, что ему ещё нескоро вновь захочется отведать тёмных энергий.