– шо ж вам, бдакам, так сталося?
– понятливо посочувствовали местные.

– Да вот так...
– вздохнул Лёша.
– Зад перегрузили. А на подъёме ведущие как поднялись... сцепление потеряли, так мы и сползли, - принялся объяснять он, и вроде сначала спокойно, но вдруг в сердцах сорвался: - Блин! Ещё и лужа эта дурацкая, что тормоза подмокли!

– То, бач, повЕзло, що УАЗ межи кАмен вняв, а то бом лЕтв ген з того берда– о-о-о!

– Та знаю, - мрачно потупился Лёха, явно понявший едва половину, но смысл вполне уловивший.

Люде стало его жаль. Ведь действительно, послушался дурака-начальника, теперь будет мучиться совестью. А ведь на самом деле, что бы было... Нет! Она даже додумывать не стала - было и было, все живы и слава богу.

"Бе-е-едный Лёша!
– проблеяло у неё в голове.
– Ему еще всё ремонтировать..."

Действительно - "бедный"... А завхозу хоть бы хны! Стоит себе, курит - важный такой... будто не из-за его дурости влетели! Убила бы, ей-богу!

"Дурак-начальник" неожиданно вздрогнул, удивлённо глянул вверх и провёл рукой по макушке. То, что осталось на ладони ему сильно не понравилось, и он принялся брезгливо оттирать ЭТО носовым платком.

"Хи-хи! П-птичка..."

"Миклуха!.. Хотя ладно, правильно сделала... Слуша-а-ай, а ты заметила, как местные с нами разговаривают?" - вдруг удивилась Люда.

"А что, нормально разговаривают!
– завелась малАя.
– Понимаешь с полуслова - полслова понимаешь, полслова не понимаешь...".

"Да нет же!
– перебила Люда.
– Ты не поняла. Сама посмотри. Ведь есть тут такой важный пан-начальник, и здоровались с ним, прямо как с министром, а... разговаривают только с Лёшкой! Видишь?" - обратилась Люда по привычке в человеческой манере.

Так говорить с Миклухой было конечно странным, но Люда посчитала глупым спорить с инерцией, и заодно можно было преподать деточке правила хорошего тона. А то не успеешь подумать, как оно уже лезет со своими выводами... Ну, вот опять!

Реальность чуть исказилась, всё вокруг приобрело другой оттенок восприятия, и Люда на мгновение, словно увидела свою компанию глазами местных мужчин: вот - большой пан-начальник, вот - две городские фифы с таким же городским хлыщём и вот... шофёр. Свой брат-работяга, в такой же, как у них неновой рубашке с закатанными рукавами, таких же тёмных брюках, хоть и приличного вида, но чтоб не жалко и в мотор лезть, с такими же мозолистыми ладонями. А еще, с глазами человека, которому сейчас придётся много и тяжко трудиться, пока другие будут устраиваться с комфортом. Видение мелькнуло и исчезло, но осталось чувство вины - непонятно за что и перед кем.

Меж тем, атмосфера заметно потеплела, общение наладилось и перешло к углублённому знакомству:

– То ви утки будете?

Вопрос несколько озадачил Лёшу, поэтому в паузу влез Олежка:

– Не, дядя, мы не утки, мы гуси!

Оба коллектива странно на него посмотрели.

– А что?
– смутился тот и принялся оправдываться: - Утки... в смысле - "кАчки"... Но мы же не утки?

– Чого - качки? Де качки?
– удивились мужики и с выражением повторили: - ВИ УТКИ? З города?

– А, в этом смысле!..
– понял Лёха, взглядом изобразив Олежке, что про него думает.
– Да, из центра мы, геологи, на буровую едем... ехали.

– О, золото шукате!
– обрадовались лесорубы.

Выражение Лёшкиного лица стало загадочным, а возникшей паузой на этот раз воспользовался Данило Петрович:

– Да какое там золото - нефть!
– разочаровал он лесорубов.

– А, нафта!
– нисколько не смутились мужики.
– Та бИла, бИла тут нафта. Ще австряки брали...
– с серьёзным видом припомнили они события вековой давности.
– Так ото ваша вишка генде за перевалом?