– У меня нос чешется.

И задница, и пятка, и плечо, и ухо... Так иногда бывает - ляжешь, спать хочешь, а надо чесаться то тут, то там. Не потому, что грязная, просто нервы.

– Траун?.. У меня затекли руки.

По пальцам бежали мурашки. Связывал он правильно, без повреждений, но часы с вытянутыми над головой руками всё равно не проходили даром.

В шестую ночь Лея была готова кричать. Или смеяться и плакать.

– Развяжите меня.

– Зачем?

– Я не могу так спать, мне плохо. Всё чешется. Я не могу даже повернуться на бок.

Он снова встал и развязал её, стоически, спокойно, молча.

– Чешитесь.

Она почесала висок и скулу, затылок, правое ухо. Маленькие раздражения вспыхивали на коже то тут, то там - "почеши меня! и меня!" Лея размяла пальцы, почесала голень и колено.

– Может быть, это аллергия, - задумчиво сказал Траун.

– На что?

– На меня.

– Не говорите глупостей, - огрызнулась она, - на человека не бывает аллергий.

О.

Он же не человек.

Или..?

Лея подняла голову и оглядела его, по-новому.

Человек. Синекожий, правда. Мужчина с военной выправкой. Да, и глаза, но она к ним уже привыкла. В полутьме спальни, вблизи, под красным светом были видны и радужка, и зрачок. Лицо... как у воина или бога на древних картинах. На мозаиках с Коррибана, тамошних барельефах.

– Давайте как-нибудь иначе, - сказала она.
– Вы можете просто спать в смежной комнате. Это почти то же самое.

Он покачал головой.

– Я нарушу приказ.

– Вы и так его нарушаете.

Он молчал, а потом сказал:

– Не буквально.

– Послушайте, зачем вам это? Просто скажите Люку, что я вам не нравлюсь.

– Нет, - отмёл он её предложение.
– Это может вызвать его гнев. И на меня, и на вас. Он отдаст вас кому-то другому - например, Зинджу. Или того хуже, Тремейну. Или и в самом деле в бордель.

– Вам-то что?

Гранд-адмирал Траун на пару с Люком Скайуокером уничтожил Восстание. Он утвердил власть Империи в цивилизованном космосе и нёс её стяг в Неизведанные Регионы. Лея не могла понять, какое ему дело до её судьбы.

– Хотелось бы этого избежать, по ряду причин.

– Каких причин?

Он молча смотрел на неё своими глазами ночного зверя. Лея уже думала, что он не даст ей больше ни крупицы информации, когда он сказал:

– Причин, связанных с душевным состоянием Императора. И с атмосферой в Империи с целом.

Вот как.

– Его состояние, - сказала она, - всё равно не будет отличаться от состояния Палпатина. Это неизбежно.

– Позже, - заметил Траун.
– Есть ещё время.

– Сколько?
– вскинулась Лея. Теперь, когда она видела, что он всё понимает, её погасший было гнев на него как на слугу империи зла разгорелся снова.

– Лет двадцать. Он старается не соскользнуть. Тридцать, если я смогу на него влиять.

– А дальше?

– Неважно. Этого хватит.

– На что?

Он промолчал и снова взялся за верёвку. Лея не сопротивлялась.

– Почему здесь так душно?
– спросила она некоторое время спустя.

Это была, кажется, не совсем духота. Странное чувство, будто неосязаемое покрывало на лице, над головой. В доме было что-то необычное. Силовые щиты?

Он встал и, не включая свет, проверил температуру и влажность в комнате. Что-то отрегулировал и снова лёг. Стало суше, но то чувство никуда не делось.

– Всё ещё душно, - сказала Лея.

– Нет, - ответил он, не вставая.
– Это не духота. Вы чувствительны к Силе.

Лея не могла понять, какое отношение одно имеет к другому.

– У меня опять руки чешутся. И лицо.

Он повернулся на бок, лицом к ней.