– Прекратите.

Голос Трауна вырвал её изо сна. Она некоторое время гадала, не приснилось ли ей и это.

– Вы что-то сказали?
– шепнула она наконец.

– Сказал. Прекратите.

– ...Что?

– То, что вы делаете уже вторую ночь.

Какой-то бред. Она ведь ничего...

– Я ничего не делаю. Лежу, чешусь в разных местах...

– Вы маните меня, - сказал он.
– Притягиваете к себе.
– И он приподнялся на локте, всматриваясь в неё, как в диковинное существо.
– Исаламири не помогают, вы слишком близко ко мне слишком долго.

– Что такое исаламири?
– шёпотом спросила Лея.

– Ящерицы с одной интересной планеты. Я их здесь держу. Они защищают от нападений с помощью Силы. Но не совсем. Сила не может быть "погашена" даже на небольшом пространстве, верно? Она пронизывает вселенную, нет ничего вне неё. Так?

– Это Люку виднее, - сказала Лея.
– Наверно, так.

Она не понимала, при чём тут ящерицы и в чём Траун её обвиняет.

– Исаламири не гасят вокруг себя Силу, эта гипотеза неверна, - продолжал Траун.
– Вы её только что окончательно опровергли. Верна, скорее, вторая - они снижают её уровень, насыщенность пространства Силой, если хотите, так что джедаи, ситхи и им подобные существа не могут больше ею пользоваться в пределах этого пространственного пузыря. В лесах планеты Миркр, родины исаламири, есть ворнскры - стайные, чувствительные к Силе хищники. Исаламири ленивы, медленны и практически неподвижны, взрослые особи вообще врастают в деревья. Не умей они создавать пузырь, их бы всех сожрали.

Он поднялся с постели, развязал Лее руки и пошёл в освежитель. Она разминала запястья, прислушиваясь к темноте, потом попыталась освободить ноги. Без света не получалось.

Она услышала стон.

Что он там делает? Он что, ранен?

Она вдруг поняла, что он оставил на постели нож - и, не успев понять, стремительно его нащупала. Вот он, кинжал. Свобода.

Да.

В комнате что-то изменилось.

– Свет, - произнесла Лея.

Траун стоял в проёме двери, ведущей в освежитель.

– Третья гипотеза об исаламири состоит в том, что они нейтрализуют аномалии в Силе в пределах своего пузыря, - продолжал он, как ни в чём не бывало.
– Это означает, конечно, что ваши способности - дар к созданию аномалий. Тоже возможно. Но нейтрализация не совершенна.

– У меня нет способностей, - Лея покачала головой, держа обе руки на пледе и ощущая бедром спрятанный под покрывалом кинжал.

– Есть, конечно. Вы не обучены, чтобы использовать Силу сознательно, но таких полузрячих созданий много. Они есть у каждого вида, у каждой расы. Ведьмы и колдуны, телепаты, шаманы, святые. Вы не задумывались, Лея, почему вам всю жизнь так везло? Пока вас не предал брат, много превосходящий вас своим даром, вам всё удавалось. Там, где любая другая женщина бы погибла, попала в плен или в рабство, вы побеждали и находили союзников и друзей. Они за вас умирали, за ваши идеи, которые им самим ни к чему, посмотрите правде в глаза. Преград для вас не существовало - кроме Палпатина, отца и брата, более сильных, чем вы, одарённых. Вы женщина-"разрушитель".

Лея фыркнула.

– Я имею в виду корабль, - уточнил Траун. Он направился к Лее, но остановился за два шага. Сложил руки на груди и смотрел, смотрел.
– Или нет, не только. Зачем вы всё это делаете со мной?

– Я ничего не делаю, - сказала Лея.
– Вы параноик.

– Но я вас хочу. Это не нормально.

– Почему это не нормально? Я вас хочу тоже. Подрочите, и всё - я утром так и сделала.

– Не помогает, - ответил он.
– Мастурбация не помогает, я всё равно вас хочу. Зачем вам это? Что вас не устраивает в решении нашей проблемы?

– Затёкшие руки, - сказала Лея.
– И ноги. Постоянная чесучка от проклятых нервов и невозможность пойти в туалет, не будя вас. Убитые родители, друзья, убитая планета. Тирания. Выбирайте, лучше всё вместе.

Траун молчал. Она подняла на него глаза и сказала:

– Ещё и вы со своим презрением. У меня отобрали мир, уничтожили всю планету одним ударом, я это видела. У меня на глазах. А вы _меня_ презираете почему-то. Хотя вы на стороне убийц. Ну не анекдот ли?

Губы Трауна шевельнулись. Он что-то хотел сказать, но передумал.

– Что? Вы хотите сказать, вы не на их стороне? А на чьей же?

Она говорила, как в трансе, но это её почему-то не удивляло. Кинжал лежал у её бедра, холодный, голодный, и от него истекало время, потоки времени, водопады звёзд. Два потока, разных.

В одном она убивала и умирала. Её брат казнил её. Быстро, без сожалений, одним ударом.

Лея хотела жить. Она выбрала другой путь.