– Вы будете рассказывать это столько раз, сколько потребуется, чтобы узнать правду, ясно?

Мужчина схватил стул и сел вплотную к Сергею.

– Я не слышу, вы поняли?

– Я... Понял.

– Сергей, зачем вы это сделали?

– Я ничего не делал.

Какой мерзкий запах изо рта.

– И вам нисколько не жаль её?

– Кого? Женю? Я же говорю вам...

– Вашу маму, Зинаиду Степановну.

Сергей вздрогнул.

– А что с ней? Что с моей мамой? Мне даже позвонить не дали...

Мужчина криво усмехнулся.

– Да бросьте.
– Наконец махнул он рукой.
– Актер, ей богу.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду.
– Холодно произнес Сергей.

– Ваша мать была застрелена из того же самого пистолета, который нашли при вас в момент ареста. Время убийства - от восьми до девяти утра.

Бум.

Бум-бум.

Бум.

Бум-бум. Бум-бум.

Сердце в голове стучит.

Бум-бум.

– Это... Это...

– Это неопровержимое, Сергей. Вас посадят. Гарантирую! Не будь я Нахимовым-Наличным!

– Что?! Что вы сказали?

– Что вас все равно посадят. Пишите чистосердечное.

– Как ваша фамилия?

– Подполковник Нахимов-Наличный. Запомни, сынок. Будешь потом сокамерникам хвастаться. Не всех я лично сажаю, ох не всех.

– У вас...
– Сергей глубоко вздохнул.
– Есть родственники? Сын?

Следователь нервно взглянул на подполковника. Черты лица того вдруг окрысились. Он поднял кулак и, казалось, хотел со всей возможной силой ударить Сергея. Но в последний момент сдержался.

– Какое твое дело, сука?

Сергей не знал, что сказать. Все свалилось. Все то, что и так было хрупко, стало крошевом. И теперь вот это. Неужели, дед по отцу? Какая ирония. Одного кровника убили, а вот вам в замену другой.

– Это правда, про маму?

– В камеру его!
– Закричал подполковник Нахимов-Наличный.
– В камеру, к черту, с глаз моих!

Сергея взяли под руги, а вслед смотрели колючие серые глаза.

Глава 16

Лучше быть заточенным в однокомнатной квартире во Франции или в одиночке в тюрьме?

Сложный вопрос, сложный.

Друзья! А вы мне уже очень глубоко симпатичны, раз дочитали до этого места.

Друзья, вы знаете, я ненавижу несправедливость. Ненавидит её и Сергей.

Быть может, ненавидите и вы.

Когда Сергей ещё иногда в детстве смотрел телевизор, то если в фильме героя несправедливо обвиняли, Тоска готов был переключить канал, лишь бы не видеть этого.

Несправедливость.

Справедливость - это когда все честно. Это как бы все принимают за основу какие-то общие правила, и если кто-то их нарушает, то это неправильно и карается. То же самое касается морали.

И закона.

Сергей сидел в камере. Это было несправедливо.

Сначала Сергей был подавлен. Смерть матери стала гораздо более сильным потрясением, чем давешнее соседство с трупом малознакомого человека.

Подавленность сменилось смирением. Сергей мог лишь гадать, за что его хотят посадить.

Доводы обвинителя казались логичными. Вот только мотивов нет.

Может они сочли его иностранным агентом? Полгода во Франции, все дела. А зачем тогда свою родную плоть и кровь - любимую маму - убивать? За что?

Может они думают, что так Сергей хотел сделать вид, что он сошел с ума? Не зря подполковник произнес те слова про "психа". Но ведь Сергей совершенно не пытался косить под сумасшедшего.

Тоска.

И Женя эта. Эта непонятная Женя.

Дверь в камеру скрипнула.

– На выход.

На выход, так на выход.

Жаль, выхода что-то не предвидится. Из ситуации.

Привели в комнату допросов.

Встречал подполковник, кажется немного смущенный.

Его седые волосы были неприглажены, под глазами чернели круги.

Если раньше он казался пожилым, то сейчас выглядел откровенно старым.

– Значит так, Сергей Александрович...

И замолчал.

Сергей внимательно смотрел этому человеку в лицо. Да, сходство очень явное. Интересно, он знает, что хочет посадить своего внука? Может от этого так жесток? Хотя сейчас совершенно обескуражен. Может как раз узнал?

– Сергей Александрович. У нас появились новые сведения. Что вы знаете о Евгении Владимировне Свидригайловой?

Ага. До Жени-практикантки добрались.