Сергей резко оборачивается. Он стоит на гигантском столе для пинг-понга. С другой стороны поля сквозь красную сетку виднеется кресло. В нем сидит Антон Павлович Струхнюк. Лицо его повернуто в профиль, так, что не видно, есть ли дырка в голове.

Сергей ничуть не удивляется и идет к краю стола. Внизу пол исполосован стеклами окон, в которых видно все тех же панически бегущих людей.

Сергей поворачивается обратно к Струхнюку. Сетка исчезла, а кресло стоит уже в шаге от Сергея.

Сергей несколько раз моргает. Окружающая чернота осколками ломается. Они оказываются на крыше пятиэтажного дома. Повсюду внизу бегут толпы. Сергею кажется, что он видит лица Алены и Александра.

Нет.

Показалось.

– Убегают.
– Веско произносит Струхнюк.

– Бегут.
– Соглашается Тоска.

– Никуда не денутся.

– Так некуда деваться.

Крыша под ними начинает ходить мелкой рябью.

Сергею вдруг становится страшно душно. Хочется прекратить все это мельтешение в глазах.

Он делает шаг к Струхнюку, но тут замечает, что тот сидит вовсе не в кресле, а на стоящей на карачках Жене.

Сергея охватывает жгучая ненависть. Он давит своим взглядом этих двоих, и они, оставляя на шифере крыши глубокие борозды, продвигаются к краю.

Когда остается лишь пару сантиметров, Сергей с воплем разбегается и врезается в них.

Женя летит вниз в безумную толпу.

Струхнюк тоже.

Тоска заодно.

Полет почти бесконечный.

Струхнюк недобро улыбается и поворачивается другой стороной лица.

Дыры нет.

Они летят, а толпа внизу превращается в острые как бритва ножи, торчащие лезвием вверх. Все вокруг становится красным.

Женя упала. В клочья.

Струхнюк упал. На куски.

– Тоска! Серега! Ты спишь там, что ли?

– Что такое? Где я? Кто я? Что я?

– Только лишь мечтатель... Серега, ты очень громко храпел, да ещё и кричал иногда! Пора просыпаться.

– Да? А что такое?

– Полиция приехала.

Глава 14

Ну и что вы так нахмурились? Загрузил? Да не переживайте так.

Всё будет хорошо.

Ужасная фраза "всё будет хорошо". Она хоть кого-нибудь в этом мире успокоила? Хуже только "прости".

Так что давайте так: всё будет, как будет. Но вы не переживайте. А я не буду извиняться.

Вы уже немного устали от несвязности и хотите большей конкретики: ну что там уже с Тоской? Полиция приехала? Так. Арестовали? Или Женю арестовали? А дальше что? А мораль? Че ты тянешь-то?

Скоро.

После "французской саги" Сергей поменялся. В нем проснулся неиссякаемый запас экзистенциализма. А также космологическое видение мира.

Или правильно космическое?

Короче, он видел себя как будто из космоса. И на все проблемы смотрел с такой вот божественной высоты. Надо что-то делать? А зачем? Что-то случилось в мире? Ну и что?

Похоже на буддизм, но нет.

Скорее, это что-то сродни пофигизма, но не очень здорового.

Сергею больше не хотелось искать призвание.

Сергей утратил желание быть счастливым.

А счастье - это, в общем-то, то, к чему каждый стремиться.

В той или иной степени. И если не к счастью, то к сиюминутному или долгосрочному удовлетворению своих желаний и планов.

У Сергея не было желаний и планов.

После эйфории возвращения из Франции и бешенной сезонной работы Сергей просто спокойно вздохнул и сел читать книги. И больше ничего.

Ну то есть ел, пил, виделся изредка с друзьями. Но и все.

Как-то раз обеспокоенная состоянием друга Алена повела Сергея в "Бомарше".

– Серёж! Ну не дело. Ну что ты так?

– Как?

– Не живешь, а существуешь! Мне твоя мама уже дважды звонила, говорит: "Сидит, книжки читает, иногда ест".

– Ален. Мне просто нечем заняться.

– Жить надо! А заниматься - делом!

– Каким?

– Каким-нибудь! Не нравится работать гидом - попробуй кем-нибудь ещё! Главное, пробуй!

– Мне нравится читать книги.

– А твоей маме, думаешь, нравится оплачивать твое проживание и сигареты?

– Она не оплачивает - у меня с сезона ещё деньги остались.

– А потом?

– А потом... Не знаю. Посмотрим.

– Серёж, без ножа режешь!

– Ален, ну прости меня, мне ничего не хочется.

– Но работу-то найти надо!

– Эх... Пожалуй, надо. Будет.

Из-за соседнего столика встал мужчина и внимательно посмотрел на Сергея.

– Вы же Сергей, правда?
– Спросил он, прищурившись.