На щеках есть редкие веснушки. Они не характерны для Канинов, но шли ему. У Линуса было открытое лицо, не способное скрывать эмоции, которые менялись каждые несколько минут.

Он нахмурился:

– Я - тролль?

Долгая поездка дала мне возможность многое объяснить ему, но он все еще не мог полностью осознать. Это занимает гораздо больше времени, вот почему я обычно долго находилась рядом с подменышами, прежде чем сказать правду. Было намного легче понять, когда они имели время, чтобы переварить информацию, а не когда их чувство реальности бытия мгновенно улетучивается.

– Я всегда знал, что был другим.
– Он уставился в пол, и на лбу появилась морщинка.
– Еще до того как моя кожа начала менять цвет. Но когда это случилось, я думал, просто думал, что я, как Люди-Х или что-то такое.

– К сожалению, мы не супергерои. Но будучи Канином, ты все еще остаешься необыкновенным.

Я пыталась его успокоить.

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня с неким облегчением:

– Да? Как ты?

– Ну, ты - Берлинг.

– Я что?

– Прости. Берлинг. Это твоя фамилия.

– Нет, мое имя...

– Нет, это фамилия твоей приемной семьи, - сказала я, прерывая его. Чем раньше он эмоционально разорвет связь между своей приемной семьей, тем легче ему будет понять, кто он.
– Твои родители Дилан и Ева Берлинг. Твоя фамилия Берлинг.

– Оу. Ладно.
– Он понимающе кивнул и уставился на свои ноги.
– Смогу ли я когда-нибудь увидеть снова свою приемную семью?

– Возможно, - соврала я, переложив ответственность, чтобы не быть тем, кто скажет, что он больше никогда не увидит людей, с которыми провел восемнадцать лет, полагая, что это его мама и папа.

– Ты поговоришь об этом со своей настоящей семьей.

– Так значит хорошо быть Берлингом?
– Спросил Линус.

– Во-первых, ты член королевской семьи.

– Я - член королевской семьи?
– Он улыбнулся. Должность члена королевской семьи всегда звучала гораздо лучше, чем была на самом деле.

– Да.
– Я кивнула и улыбнулась.
– Твой отец Маркиз, и твоя мать Маркиза, которые на языке Канинов являются герцогом и герцогиней.

– Значит, я тоже являюсь Маркизом?

– Да. У вас большой дом. Не настолько хорош, как дворец, но вполне на уровне. У тебя будет прислуга, лошади и автомобили. Твой отец - лучший друг короля. У тебя будет богатство, красивые девушки и действительно жизнь долгая и счастливая.

– Ты говоришь, как будто я проснулся в сказке?
– Спросил Линус.

Я рассмеялась:

– Видимо, да.

– Вот черт.
– Он откинул голову на спинку сидения.
– А ты - Маркиза?

Я покачала головой:

– Нет. Я следопыт. Это почти так же далеко, как быть Маркизой или человеком.

– Значит, мы...
– Он сделал паузу и облизал губы.
– Не люди?

– Нет. Это как лев и тигр, - сказала я, используя пример, чтобы объяснить разницу в подменышах.
– Они оба кошки и имеют схожие черты, но они не одно, и тоже. Лев не тигр. Канин не человек.

– Но мы по-прежнему тот же вид, так ведь?
– Спросил Линус, говоря с облегчением.

– Да. Тот факт, что люди и тролли так похожи, у нас появляются подменыши. Мы можем сойти за человека.

– Отлично.
– Он откинулся в кресле, и, казалось, это успокоило его на несколько минут, а затем он спросил.
– Я понимаю, что я подменыш. Но почему я подменыш?

– Что ты имеешь в виду?

– Почему мои настоящие родители не оставили меня себе?
– Спросил Линус.

Я сделала глубокий вдох. Надеялась, что он не спросит, пока мы не вернемся в Дольдастам. Это всегда звучало лучше из уст родителей, чем от следопыта, особенно если у подменыша возникали дополнительные вопросы, такие как: «Разве ты не любишь меня?» или «Как можно отказаться от своего ребенка?» Обычно следовали подобные вопросы.

Но так как он спросил, я думала, что должна ему что-то ответить.

– Это началось давно, когда люди были более развиты в медицине и обучении, чем мы, - объяснила я.
– Наша смертность новорожденных была ужасной. Дети не выживали, и если же они вырастали, они не развивались. Нам нужно было что-то делать, но мы не хотели полностью связывать наш мир и присоединяться к человеческой расе.

– Мы решили использовать подменышей, - я продолжила.
– Брали человеческого младенца, оставляя на его месте ребенка Канина, и тогда бы мы предотвратили пропажу человеческого ребенка в детском доме.