Колонок обиженно передернул плечами.

— А ну, скажи, сколько у тебя фронтовиков дома околачивается?

— Человек двадцать пять вернулось, — протянул Колонок.

— Это что ж, с иногородними?

— Нет, тех еще человек пятнадцать наберется.

— Что ж, хотят в отряд писаться, что ли?

— Мнутся, Андрей Григорьевич. Сам знаешь, весна идет…

— Ну ладно, идем в хату.

В доме Андрея поразила необыкновенная чистота. Земляной пол был ровно вымазан желтой глиной, большая печь сверкала белизной, а стол был накрыт чистой голубой скатертью. Возле окна сидела молодая, красивая женщина. Она вышивала цветными нитками мужскую сорочку.

Снимая бурку, Андрей обернулся к Колонку.

— Ну и хозяйка у тебя… — Андрей хотел сказать «Колонок», но вовремя спохватился и смущенно договорил: — Игнат Семенович. Прямо золото, вот уж не в мужа пошла!

Колонок удовлетворенно хмыкнул, посмотрел на жену и сказал:

— Ну, Настенька, принимай гостя. Это мой начальник. Командир сводного красногвардейского отряда и член Каневского ревкома, товарищ Семенной. На фронте, бисов сын, мною командовал. Свобода настала, а ему и при ней удержу нету — опять командует.

Андрей отшучивался:

— Что ж тебе: ежели свобода, так можно целыми днями на печи спать? Как, по–твоему, отряд сам формироваться будет?

Жена Колонка поставила на стол тарелку с солеными огурцами и принялась резать свиное сало. Тяжело вздохнув, сквозь еле сдерживаемые слезы она проговорила:

— Что ж это такое — не успел человек с фронта прийти, три года ведь дома не был, а сейчас опять, выходит, уезжать надо?..

Колонок виновато поглядел на Андрея.

— Ты ее, Андрей Григорьевич, не вини… сам знаешь, бабье дело — одной ведь по хозяйству мыкаться приходится… Вот весна идет, сеять надо, опять же огород… — Колонок опустил голову. — А тут еще хлопца похоронили недавно… По нем дюже здорово тужит…

И, подойдя к жене, он обнял ее за плечи:

— Ничего, Настенька! Вот кадетов побьем, тогда никуда со двора не выйду, кроме как в степь…

Достав из шкафа две чашки и буханку хлеба, Колонок скрылся в другой комнате и вскоре появился оттуда с бутылкой самогона в руках:

— Садись, Андрей Григорьевич… с дороги выпей. На перце настоена, от простуды — первое средство.

Андрей устало опустился на лавку, взял чашку и, посмотрев вслед вышедшей в сени хозяйке, тихо оказал:

— Вот что, пойдешь со мной по хатам фронтовиков собирать. А коней, годных под седло, у куркулей заберем. — И, хлопнув ладонью по столу, мечтательно протянул: — Эх, если бы нам пулемет достать!

Колонок, хитро щурясь, расчесывал пальцами бороду.

— Ты Петра Шевкуна знаешь? — спросил он.

— Ну, слышал…

— Так вот: они с Ванькой Пузанком с германского фронта разобранного «максимку» приперли. И лент штуки три есть.

Андрей вскочил из–за стола:

— Ну, теперь держись, ваши благородия! Ты, Игнат Семенович, не комиссар, а прямо клад!..

Колонок довольно ухмыльнулся.

… Наутро налетел с моря свежий ветер, разодрал серую пелену туч и сквозь их грязные лохмотья проглянули лучи встающего солнца.

Из станицы Садковской на Каневской шлях выезжали шагом человек сорок конных.

Андрей, ехавший впереди отряда, привстал на стременах и обернулся назад:

— Отряд! По–о–в-о-д! Рысью ма–а–а-ар–р–ш!

Рядом с Андреем ехал на донской кобыле Колонок.

Сады покрывались бело–розоватыми, словно восковыми Цветами. Зеленым ковром оделась широкая кубанская степь, а над ней, купаясь в неярких закатных лучах, неустанно пели жаворонки.

Степные озера, вволю напившись родниковой воды, лежали огромными сверкающими зеркалами в темно–зеленой раме из молодого камыша.

В тихий вечерний час Семен Лукич медленно брел по обочине улицы. Увидев Бута, сидящего на лавочке возле своего дома, он остановился и приподнял папаху:

— Здравствуй, кум!

— А, Семен Лукич! Ты ко мне? — Бут поднялся с лавки, шагнув навстречу.

— Нет, кум, домой. Поясницу ломит, еле–еле иду.

— Ну, успеешь домой–то. Заходи, заходи, у меня от твоей боли средство есть…

Семен Лукич, держась рукою за спину, нерешительно протиснулся мимо Бута во двор.

— Идем, идем! Жена пирог с творогом спекла. — И, шутливо взяв Семена Лукича под руку, Бут повел его к дому…

Закусили. Бут оглянулся на дверь:

— А у меня, кум, новость есть…

Он встал из–за стола, посмотрел в сени, потом выглянул в окно и, уверившись, что они одни, зашептал:

— От сына письмо получил. Пишет, что скоро у нас будут…

Семен Лукич радостно закрестился:

— Господи! Да услышь ты молитвы наши! Неужто ж доживу я до этого дня?..

— Так вот, слушай, кум… Пишет, что служит при штабе генерала Покровского и что генерал просит передать нам…

Семен Лукич растерянно поднялся с места: