Ну да Кит хоть и не сильно разгонялся, а скоренько они стожок, Важенкой намётанный, заприметили.

Кит погордился, конечно.

– - Вот Лема какая у меня умница-разумница. Догадалась... Ишь, в какую пуховину вашего человечка упрятала!
– - с довольства крякнул он.
– - Я её научил... Теперь уж нипошто не замёрзнет. Да он там, небось, спарился, бедолага... Как есть от жары мается...

Мираш успокоился чуть, а всё равно с тревогой на иглицу смотрит.

Тут уж Кит разволновался.

– - Что-то не вижу Лемушку мою. Чего не встречает? Не видите Сыромашку-то? Неужто...

Возле стожка приземлились, Кит и забегал вокруг. Разволновался не на шутку, Лему кличет срывающимся голосом. Догадался, конечно, а к стожку близко не подходит. Всё-таки надеется, что отыщется помощница его верная. Выйдет из-за деревьев, волоча за собой хвост свой приметный, кинется на грудь и будет захлёбываясь рассказывать, как чутко призор вела. Она ведь всегда такая, Лемка-то, и так болтушка справная, а если после какой-нибудь отлучки возвернётся, и не переслушаешь её.

– - Лемушка... Сыромашка...
– - пошёл Кит к иглице.
– - Как же ты так... ведь знала же... знала...

Верши тоже всё поняли. Им-то вроде даже и в радость, потому как смекнули, что Лема Илью придержала.

– - Не переживай, Кит, -- подступился Ма-Мар.
– - Другую помощницу себе найдёшь...

Кит полыхнул на него ненавистным взглядом и давай яростно иглицу рушить. Охапки из стожка выхватывает и позади себя откидывает, а сам, будто для самого себя, сквозь зубы шипит:

– - Знаю, кто во всём виноват!.. Явились тут для-ради-то!..

Верши и не перечат, тоже взялись помогать. Вместе и разметали стожок скоренько. Так-то и до Ильи добрались.

Спит Илья вовсе безмятежно. Руку под голову подложил и что-то там хорошее во сне видит. Улыбается немножко, лицо спокойное и скрасна чуть. Видно, иглица студу не пустила, а в тепле и сны добрые подоспели. Собрались в табунок смешливый, шумят, галдят! А всем сразу нельзя, потому в очередь выстроились, ждут, когда Лема позовёт.

И с Лемой всё в порядке. Вон она всеми делами заправляет в организме Ильи. Заняла местечко, где живика-коренница пребывать должна, и не пускает хозяйку. А та и не в обиде, по органам уже живенько куролесит, и словно ярче стала.

Лема-живика засверкала, переливаясь, замигала приветственно. Увидела, конечно, даром что укупорка чужая.

– - Смотри-ка, Лемка, вот она!
– - радостно закричал Кит.
– - Целёхонькая! Надо же, и не съела её человечья душа! Вот те раз! Вы вот верши -- бывает разве такое?

А те только плечами пожимают: мол, сами удивляемся, впервые видим.

– - Может, человек хороший, -- додумал Ма-Мар.
– - Не янька, не эгоист какой.

Да и то сказать, случай редкостный произошёл. На что уж Ма-Мар старожитный, но и он растерялся. Ну да от человеческой живики загадок многонько исходит. Иной раз такую штуку выкинет -- ломай потом голову. И из верховных никто не растолкует.

Кит с вершами развеселились, а про то не замечают, что позади них Стыня объявилась. Тоже, слышь-ка, обрадовалась -- своя у неё радость, понимаешь, -- засуетилась, хихикает в ладонь -- и вот уже потянула щупала свои ледовитые, наползает Илье на ноги.

– - Он же замёрзнет сейчас!
– - вдруг опомнился Мираш.
– - Спешить надо!

Ма-Мар тоже спопахнулся, слово весёлое пополам перекусил. Разом они Илью ухватили и на вильховку потащили. Кит, правда, отчего-то разволновался, с мольбой смотрит.

– - А Лемка, как же?
– - растерянно спрашивает.
– - Лемушка-то?..

– - Да не пропадёт твоя белка, -- отмахнулся Ма-Мар.
– - Вот Илья в себя придёт, и увидитесь.

– - Ну да, ну да, -- закивал головой Кит, -- а вдруг человечья живика... того... передумает?..

– - Да что она передумает...
– - нацепил улыбу Ма-Мар, а сам не знает, что сказать.
– - Если уж раньше... Ты вот что... опусти-ка вильховку пониже. Что она так задралась?

– - Ну да, ну да, -- засуетился Кит и хотел уж было тропинку осадить, и вдруг замялся, заёрзал на месте и... весело и беспечно сказанул:

– - А можа, эта... пусть замерзает?.. Ха-ха!

Верши чуть Илью с рук не сронили.

– - Ты что, кромешник, совсем спятил?!
– - рассердился Мираш.
– - Ты у меня сам сейчас околеешь. А волчицу твою кромешникам в зверинец сдадим.

– - Шутканул я для-ради-то...
– - испугался Кит и со страху чуть было вильховку в снег не посадил. Выровнял в последний момент и оправдывается: -- Да я что, можа, он сам жить не желает?..

Вильховка под телом Ильи выгнулась погибельно, посерёдке в снег осела, а всё же выдержала. Но тут новая закавыка приспела. Вильховка Кита вдруг не совсем справная оказалась. Илья на ней так же видимым и остался для обычного глаза... Как вот теперь с ним лететь? Лесной народец смешить, что ли? А если человек на пути попадётся? И подумать страшно. Однако нашли выход.