Сердыш пил, пил и вот уже зашаркал языком о дно малированное.

– - Вот и молодец, молодец, -- Елим поднялся.-- Сейчас и поесть дам. Куда я без него?
– - обратился он к Матвею.
– - Стар я ужо, а с подточенной дресвой многонько не набегаешь.

Потемнело, и в избушке сумеречно стало. Елим зажёг две керосиновые лампадки. Одну возле Ильи, а другую на стол возле Матвея поставил. Проходя, в сенцах Михея осветил. А тот расправился, развалился, руки и ноги разметал на полу и храпит во всю мощь. Ершистая бородёнка топорщится, сотрясается от могутного швырканья. Вот поди ж ты, в тщедушном тельце и такая силища заключена...

– - Эхма!
– - опять подивился Елим и нахмурился, вспоминая, как Михей чудил.

Матвей хотел Михея на кровать перетартать, а Елим воспротивился.

– - Пущай здесь в холодке пропойца валяется, быстрей очухается, -- сказал он.
– - Да и куды храпуну такому в одной комнатке с охотником нашим лежать, тута ему самое и место.

Елим с Матвеем долгонько ещё разговаривали. Старику всегда в радость с новым человеком побеседовать, а тем более Матвей впервые в этих местах оказался, всё-то ему знать надо по егерской своей службе... Так вот далеко за полночь разговор и затянулся.

Только Елим и Матвей уснули, Михей тихо поднялся -- трезвёхонький вовсе -- и в комнату прошёл, где Илья лежит. Оляпка проснулась, глухо взрыкнула и замолчала сразу -- Елима с Сердышём и гостя побоялась разбудить понапрасну.

Подошёл Кит к кровати -- и уж не в скудельном теле, -- зрение себе тонкое сделал и давай причитать:

– - Лемушка, выходи скорей. Домой нам надо, бежать отседова...

Яркий комочек -- Лема-живика дрогнула чуть, а не подалась из тела, на месте осталась.

– - Не пойдёшь, что ль?
– - со страхом спросил Кит.
– - А можа, не пускает?

Комочек мигнул немножко: не пойду, мол, не могу...

– - Не наше это дело, Сыромашка,-- принялся наставлять Кит.
– - Нам за лесом смотреть надо. За животинкой дозор у нас. Вот коли этот человек сам бы в беду попал, то мы его спасти должны. И разговору нет. А тут, пойми, ворошители чего-то удумали, и мы под расплатицу попасть можем. Зачем нам в ихне дело влезать? Не надо нам это. Зачем? Каждый своим делом заниматься должен. Так что давай не дури, выходь оттедова.

Живика мигнула: дескать, правильно всё... а сама -- ни с места.

Кит видит: никакие доводы не помогают, ну и на хитрость пустился.

– - Ты за этого человечка уцепилась, а мороз-то страшенный! Знаешь, сколь без тебя животинки сгибнуть может? И я тут ещё с тобой время теряю. Человека ей жалко... А лесу порон от этого какой?

Живика замигала быстро-быстро, будто растерялась всё одно, и чуть было с места не подалась, но удержалась.

Редко это с ним бывает -- озлился Кит.

– - Чего встала-то?!
– - закричал он.
– - Прилипла, что ль?! И дался же ей этот человек! Их там в городе -- мильёны! Пойди их там всех пожалей! Дура ты, одним словом! Связался с тобой!

Лема-живика сошла с места и поплыла по органам телесным, и мигать перестала, словно не захотела больше Кита слушать.

Кит постоял ещё чуть возле кровати, а потом для себя и решил: дескать, не отпустила Лему человечья живика, не пустила. Кабы не она, уж непременно бы Лемка вернулась. Всё же утра решил дождаться да и ушёл спать.

* * *

Сердыш на боку лежит, раскинулся посреди комнаты, переступай через него. Лапы вытянул и хвост распрямил, и уж вовсе не безвольно, а со смыслом, верно. Сам не в полной силе ещё, конечно, а всё же видно, что здоровьишко возвращается. Лежит, стало быть, отдыхает, и то и дело хвостом о пол бухает и на миску свою, малированную, поглядывает.

"Вроде там чего-то выглядывает, кость, кажись...
– - подумал он и приподнял тяжёлую голову.
– - Нет, опять показалось..." -- с шумом уронил голову, и опять хвостом -- бух, бух...

Надо же как-нибудь напомнить хозяину, что есть пора, а то он спит себе. Сам-то, поди, натрескался перед сном.

Оляпка проснулась и рада-радёхонька возле Сердыша легла, и самой ей не верится, что он к жизни вернулся. Вот опять потянул голодным носом и на миску посмотрел.

– - Потерпи, Сердышка, -- ласково попросила Оляпка, -- сейчас Елим проснётся и покормит нас, -- и давай ему рассказывать, что без него тут приключилось.

Встал Елим ото сна и подивился, глядя на Сердыша: