Таля, конечно, без понятия, а на птиц всё же заглядываться стала, но больше мимоходком и невольно.

Однажды, слышь-ка, случай приключился. Таля на кухонке ужин готовила, и тут синичка-лазоревка на форточку села. Цвиркнула весело, на Талю глядя, покрутилась и спорхнула с рамы, словно так просто присела, ошиблась адресом. Девушка улыбнулась и дальше стряпать стала. А ночью на балкон вышла и вдруг видит: малая птаха на поручнях сидит и спит будто... Не улетает. Ну, Таля тихонько в дом ушла и осторожно дверки за собой закрыла.

Так вот и зажила Таля, не зная о своей страшной утере. Только и приметка, что в серёдке как-то пусто. А причина -- вон она, на волюшке летает себе, и чего думает -- неизвестно.

* * *

К весне примерли Палениха с бабой Нюрой, и остался Елим один в Забродках. Многие в Канилицах с Елимом крушины увязали, поговаривали: Палениха, дескать, вон ещё какая живинькая была, жить ей ещё да жить -- и вот те раз...

Однако ничьей тут вины, ни подсобы не было. У бабы Нюры срок земной подошёл, всё, сколь суждено, прошла, а Палениха сама своё время придвинула, сама расстаралась -- ничего тут не поделаешь.

А в Марте Настя к Елиму двух медвежат привела. Ох и гордая и счастливая пришла! И сдаля видать -- вся светится. Обрадовался старик, -- медвежата здоровёхонькие, весёлые и шустрые, а уж красавцы какие! И шёрсткой в маму, рыжего и в помине нет.

– - Вижу ужо, наша порода, -- хвалил Елим.
– - Наша-то кровь посильней будет! Куды тут Огоньку было тягаться!

Смерил старик медвежат пытливым глазом, огладил бородёжку задумчиво, поскрёб затылок да и нашёл топоташкам имена. Одного, слышь-ка, Миклухой назвал, а другого -- Маклаем.

– - Ты робятам спуску не давай,-- учил он.
– - Вон Миклуха, смотрю, покрепше будет, забижает, небось, Маклая-то. Ты ему поменее молока давай, чтоб Маклай догнал.

Потом пригляделся... Маклай-то девчонкой оказался... Ну, Елим недолго думая поменял имена запросто.

– - Раз такое дело...
– - скрёб он опять затылок, -- вот энтот, потемнее да покрепше, Маклаем будет, а девка пущай уж -- Миклухой. Миклуха, -- поди, уж девье имя?
– - советовался он с Сердышом и Оляпкой.

Те головами закивали и на медвежат, умиляясь, посмотрели. Оляпка на спину упала, отбивается от Маклая -- тот так и норовит её за живот когтистой лапой ухватить. Вскорости, правда, Елим опять переиначил.

– - Не нравится мне, -- говорит, -- как ты Маклая назвала. Пьяницей ишо будет. Пущай уж Макаркой тогда. Вырастит, телят гонять будет... Свой кусок, знамо дело, всегда добудет...

Настя, конечно, другие имена детям подобрала, а куда ей деваться? Стала медвежат звать, как Елим сказал, Миклухой и Макаркой.

Белянка, как всегда, ржала сердито: мол, скоро целый табун медведей будет... Сейчас ещё двое на шею сядут... Больно надо на них смотреть, пойду уж к себе, -- и в конюшенку ушла.

Кот Камыш прищурил разбойный глаз, с интересом глянул ну и строго чуть. "Опять, -- думает, -- мне молока не достанется, и сметаны тоже... Свалились тут, нахлебники..."

– - Эхма, без тебя, Настён, тут сколь стряслось! Сколь стряслось!
– - завздыхал Елим.
– - Бабы Нюры ужо нет, зимой преставилась. Эх-хе-хе! Говорил же ей: весны дождись, эхма. А козу нам оставила. Так родичам и сказала: Елим ей имя давал, пущай Кукуша у него и живёт. Сейчас и молочком вас побалую, и сметанки припас. Ждали, как же, давно выглядываем.

А тут вдруг нежданно Мираш с помощницами явился... Узнал он, вишь, что Настя после зимовки вернулась, ну и поспешил на встречу. В этот раз и Юльку-косульку с собой взял. Очень уж она просилась, ревмя ревела и клялась истово, что слова не проронит. Мне бы, говорит, только на счастливую встречу глянуть.

Елим их ещё сдаля приметил. Глядит старик: Мираш и помощницы евонные из леса вышли и к дому его повернули. Да с гостинцами наближаются. На плече у Мираша бочоночек пузатый, а в руке -- корзинка плетёная. Лиса Смола рядышком держится и хвостом легонько помахивает, а Юлька то вперёд забежит, то отстанет чуть. И тоже с кулями в руках. У дома не сдержалась и навстречу Елиму кинулась.

– - Здрасти, дедушка!
– - тоненьким, звонким голоском приветила она.
– - А мы вам мёду принесли... И конфет, и печенюшек.

Поблагодарил старик, помог Мирашу бочонок на землю поставить.

– - Ну, теперича, -- Елим с довольства похлопал бочонок по пузатому боку, -- вырастим ужо медвежонков. По силе возможностев-то...

– - Ещё как вырастим!
– - кивнул Мираш.
– - Я тут по кровям смотрел -- таких медведей ещё ни у одного лесовина не было...

Поднёс Елим Насте целую кастрюльку мёда и перед медвежатами мисочки с молоком поставил. Макарка важно подошёл и без всякого как давай чавкать -- за уши не оттащишь. Миклуха же с опаской подступалась, а молоко учуяла, враз про всё забыла, ткнула мордаху в миску и захлопала языком неумело.