— Тебе не нравится вид? — спросила она.

— Нравится, иначе я не купил бы этот дом, — произнес он мягким голосом. — Но я не разделяю привычку моих добрых соседей оставлять занавески распахнутыми, а огни включенными по ночам. Я предпочитаю не выставлять напоказ свою личную жизнь.

Брайони с опаской посмотрела на него Остаться наедине с мужчиной в его доме — подобный поступок делал женщину легкой добычей. И она уже почти сожалела, что согласилась зайти к нему. Но у нее было одновременно и чувство, что он просто таким образом испытывал ее. Смотрел, как далеко она готова зайти.

— Ты не против чашки горячего шоколада? — спросил Крис негромко, и Брайони кивнула, облегченно вздохнув. Ей необходимо было остаться одной хотя бы на несколько минут. Он вернулся с двумя чашками и печеньем и направился к широкому дивану у камина, рядом с которым поставил поднос. Заметив почти паническое выражение в ее глазах, Крис мрачно усмехнулся.

— Ты собираешься простоять на ногах всю ночь? Диван для того и существует, чтобы сидеть на нем. Именно для этого его некогда изобрели.

Брайони хмуро кивнула и, сделав несколько шагов в направлении дивана, устроилась наконец рядом с ним. Крис скользнул взглядом по ее унылому профилю и вздохнул. Она была так зажата и скована, что это уже раздражало его. Сколько времени нужно, подумал он, прежде чем она хоть немного раскрепостится?

— Ты знаешь, у тебя чудные волосы, — сказал он негромко и приподнял рукой ее тяжелый локон. Суставами пальцев дотронулся при этом до ее уха, и Брайони задрожала, сделав глубокий порывистый вздох.

— Спасибо, — хриплым голосом выдавила она.

— И чудесная кожа, — продолжал он как ни в чем не бывало, проводя пальцами по ее бархатистой щеке. — Совсем как английская роза — немного бледная, шелковистая и мягкая. А впрочем, — тут он полностью повернулся к ней, коснувшись своим согнутым коленом ее колена, — ты наверняка и сама знаешь это. Сколько мужчин, должно быть, уже говорили тебе нечто подобное.

Он спросил себя, а имелся ли на самом деле хоть один такой мужчина, и вдруг понял, что, живя в этой Богом забытой йоркширской долине, она едва ли была окружена толпой ухажеров. Внезапная мысль, что она могла быть еще и девственницей, вызвала у него какой-то приятный озноб. Его пальцы, касавшиеся ее щеки, задрожали, и он нехотя опустил их.

То, что начиналось почти как игра в кошки-мышки, вдруг перестало быть для него просто забавой. Вероятно, она воображала себя кошкой, собиравшейся запустить в его шкуру свои очаровательные коготки. Но он-то знал, что все как раз наоборот, хотя все-таки не был до конца уверен в этом. У Брайони обнаружилась удивительная способность выбивать почву у него из-под ног, и мысль о том, до чего легко ей это удается, была для него неприятной.

— Хороший шоколад, — сказала она, делая быстрый глоток.

— Я рад, что он тебе нравится, — отозвался Крис с легкой усмешкой.

— Мне правда нравится. Очень, — настаивала Брайони, хотя и чувствовала, что говорит не то. Она снова запуталась.

— Ну что ж. — Он интимно понизил голос. — Мне нравится делать вещи, которые нравятся тебе. — Говоря это, он взял ее руку в свою. И почувствовал, как пульс ее участился, когда он стал поглаживать ей запястье. — Но в этом ведь тоже нет ничего необычного для тебя, не так ли, Брайони Роуз?

Брайони подняла глаза, но, встретив его прямой настойчивый взгляд, тут же опустила их снова. С чего это она решила, что у него ледяные глаза? Сейчас они были горячими, обжигающими, проникающими внутрь, расплавляющими…

— Я… не знаю, что ты имеешь в виду, — выдавила она.

Кристофер усмехнулся. Она действительно не знала — но скоро узнает. Да, узнает.

— Я имею в виду, что красивые женщины привыкли принимать как должное, что мужчины делают все, чего они хотят.

Сердце у Брайони застучало. Но было ли это то, чего она втайне хотела? Не мечтала ли она постоянно видеть Кристофера Джермейна влюбленным в нее? Желающим ее? Не стремилась ли опутать его сетями той извечной власти, которой женщина опутывает мужчину с начала времен?

— Ну, это лишь на словах, — проговорила она, слегка улыбнувшись при этом.

Крис прищурился.

— Почему же? Возьмем меня, к примеру. Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя, и я сейчас это сделаю.

Брайони с трудом проглотила комок, подступивший к горлу, и прижалась к боковушке дивана, когда он подался к ней.

— Я… я совсем этого не хочу, — пролепетала она, но так неубедительно, что Крис не обратил внимания на ее слова. Его сильные руки обвились вокруг ее плеч, и правой он повернул Брайони лицом к себе. Она не успела и вздохнуть, как ее груди оказались прижатыми к его твердым ребрам, а губы коснулись ее губ.