– Ага! Все-таки странных?

– Угу, – следователь загрустил. – Знаете, мне очень не нравится перспектива ловить залетного колдуна-мастера, цели которого столь же туманны, сколь и его арсенал заклятий. «Колокола Ночи» – уже плохо, но они требуют времени и в качестве боевой ворожбы используются редко. А вот «Молебен Малефика» или «Песнь о Зигфриде» – это печально. Превратится в керогаз – не лучший способ провести остаток жизни. И вообще: вся эта история с Черной Шляпой напоминает мне квиновскую собачку…

– Какую-какую собачку?

– Квиновскую. Был такой писатель – Чарльз Квин. Француз, но родился в Соединенном Королевстве. Одно время он подвизался – и весьма успешно – на ниве сатирического детектива. Его рассказы отличались удивительным сюжетным разнообразием, но в конце каждого из них всегда появлялась маленькая собачка, о которую спотыкался Главный Злодей, после чего его вязали, и планы зла терпели очередной крах. Сдается мне, наша Черная Шляпа – из той же оперы…

– Господа! Анисовая-с!

Ледяная водка потекла в рюмки, которые тут же запотели. Следователь и Первый Зам подняли «сосуды глубокого разумения» и Гастон провозгласил:

– За нас с Вами и хрен с ними!

Такая постановка вопроса понравилась следователю, который не замедлил выпить и смачно закусить огурчиком. Вечер из просто приятного сразу сделался необычайно теплым и уютным.

В высокие окна лила свой загадочный свет луна. В мягком полумраке поплыла музыка: рояль, виолончель, скрипка. С маленького помоста в конце зала потекли клубы алхимического дыма, источавшего легкий аромат магниевой вспышки. Помост осветился призрачным алым светом, и в его луч вышла девушка лет двадцати с короткими волосами цвета воронова крыла. Ее облегающее платье вспыхивало тысячами колких искр; в волосах блестела тонкая диадема, в которой Фигаро сразу признал колдовской усилитель звука – подобными пользовались преподаватели в университете внутренних дел, где он учился (хотя, конечно, те «колдофоны» были далеко не такими изящными).

Девушка коснулась диадемы, настраивая громкость, и запела:

– Между грязью улиц и звездами,

Поднимая пивную кружку

Старый маг превращает золото

В завитки оловянной стружки…

Гастон, молча, налил еще по одной. Фигаро поднял рюмку в немом салюте, опрокинул ледяной огонь в рот и переключил внимание на раков. Раков было много, но они, почему-то, никак не давались в руки. Следователь взял длинную двузубую вилку и с третьей попытки подцепил одного. Полюбовался сияющими «латами» рака, цветом и формой смахивающими на панцирь гвардейца Империи Двуглавого Грифона, втянул ноздрями божественный аромат соуса «пикан» и занялся закуской вплотную. Рядом Гастон что-то втолковывал вежливому гарсону. Гарсон понимающе кивал и скрипел карандашиком в записной книжке.

– …ворожит над старинным тиглем

Превращая алмазы в пепел

И летит над уснувшим миром

Одинокий холодный ветер…

Когда графин опустел наполовину, следователь обнаружил, что они с Гастоном стоят на балконе второго этажа, курят и яростно спорят о «Второй теории перманентных щитов» Мерлина Пятого. При этом Фигаро придерживался воззрений классической школы, а Гастон апеллировал к спорной «Нелинейной Метагеометрии» Николя Лобачеуса-Вайна. Первый Зам яростно жестикулировал, хватал Фигаро за грудки и кричал, разбрасывая сигаретный пепел:

– Вы рет… рат… рет-рог-рад! Тысячу раз можно вычитать из десяти пять и получать пять! Это… и-и-ик!... Ик-си… Черт… Аксиома! Но как можно делать частность правилом в исчислении многомерного инварианта…

– П-а-а-а-прашу Вас! Такие рассуждения не сделали бы чести и приходскому учителю! Здравый смысл! Вот на что нужно опираться!..

Где-то внизу смеялись люди, хлопало шампанское. Прохладный ночной ветер пах осенними кострами.

 -…превращает заботы в листья

А усталость – в огонь камина

Алхимической старой кистью

Красит в темное вечер длинный…

– …Фигаро, а это правда, что у Вас есть скобяной магазин? У Вас на визитках написано…

– М-м-м… Правда. Достался в наследство от батюшки.

– И как – приносит доход?

– Откровенно говоря, только-только хватает, чтобы совсем не закрыться. Пока я в отъезде магазином управляет моя двоюродная тетушка. Берта Куль – стро-о-о-огая женщина, многих ей лет здравия... Хи-и-ик! Ферму-то и старый дом отец продал сразу после того, как я поступил в университет. Он думал, что я захочу переехать куда-нибудь в большой город. А я не люблю большие города. Мне в них муторно…

– А-а-а-а… Это… Вы женаты?

– Был. Не будем об этом.

– …осаждает мечты из грусти,

Возгоняет из праха слезы

Все, что создал – по ветру пустит,

Трусит мантией, сыплет звезды…

– …знаете, Фигаро, мне предлагали поступить в Коллегию. Им, видите ли, понравилась моя статья про нелинейные исчисления. Нам, говорят, нужны молодые специалисты-теоретики. А я не хочу в теоретики. Я практик, практик до мозга костей. Лучше уж я буду хорошим клерком, чем плохим колдуном. Моряк, который пишет книги про море? Путешественник, который копается в старых картах? Можно ли вообразить себе судьбу более трагическую?