Дождавшись пока магистр перестанет ржать как сивый мерин, Фигаро поставил пустую чашку на блюдце (та немедленно улетела за дверь) и выпрямился в кресле.

– На самом деле, господин магистр, все это дело куда серьезнее, чем кажется на первый взгляд. Матик недвусмысленно дал понять, чего он хочет. А хочет он, чтобы с Мари Кросс были сняты все обвинения. Это ставит меня в…. Специфическое положение, Вы не находите?

Метлби кивнул. Его лицо стало серьезным, глаза сузились.

– Еще бы! – воскликнул он, – Конечно, я все прекрасно понимаю! Матик может быть очень настойчив. Я бы даже сказал, настырен. Отвратительно-настырен. Впрочем, он деловой человек, «бизнесмен», как сейчас стало модно говорить. Ему это простительно… Но Фигаро, неужели Вы верите, что Мари, эта несчастная девочка могла совершить убийство?

Следователь, против своей воли, улыбнулся.

– Знаете, Метлби, Вы уже второй человек, который сегодня задает мне этот вопрос. Не считая самой Мари, разумеется. Она уверена, что над ней довлеет проклятие рода…

– Ах, – магистр замахал руками, – я это уже слышал. Меня только удивляет, как она может пороть такую откровенную чушь при своем-то образовании? Истерический синдром, не иначе.

– То есть Вы можете гарантировать, что родового проклятия на ней нет?

Уголки губ Алистара Метлби дрогнули. Он опустился в кресло – довольно жесткую на вид конструкцию с высокой спинкой и сложил руки на столе, переплетя пальцы сложным «замком».

– Фигаро, если сосчитать все проклятия которые я снял за свою жизнь, то их будет больше, чем книг в этой комнате. Но если Вы спросите меня, сколько родовых или, правильнее сказать, врожденных проклятий я снял, то я не смогу привести ни единого примера, просто потому что мы не знаем – «мы» я имею в виду колдунов – когда врожденное проклятие можно считать снятым, точно так же как не знаем, когда можно считать исцеленной душевную болезнь.

– Но такое понятие существует?

– Да. Ну и что? Есть такой праздник – Рождество. Идея бога потерпела крах несколько века назад; сотни лет мы пишем это слово с маленькой буквы, и ходим в церковь просто расслабиться, подумать о тщете всего сущего, однако Рождество празднуем до сих пор. Но оно потеряло свою религиозно-ритуальную наполненность, теперь это просто семейный праздник. То же самое можно сказать о врожденных, или, если Вам угодно, родовых проклятиях. Это понятие тесно связано с концепцией судьбы. Мы знаем, что судьбы, как таковой, не существует, однако есть нечто вроде максимально вероятного пути, по которому движется человек. Это путь определяется, отчасти, ситуативно, а отчасти зависит от врожденных характеристик личности. Самый просто пример: сын банкира, мечтающий стать скрипачом, но лишенный музыкального слуха, скорее всего, в конечном счете, станет банкиром. Но есть и множество скрытых факторов, влияющих на судьбу, многие из которых никому пока не известны. Металлический шар по наклонной плоскости всегда катится вниз, но можно ли считать это родовым проклятием? Я очень в этом сомневаюсь. У Мари, без сомнения, было трудное детство. Родители, которые относились к ней как к табуретке. Их ранняя смерть, затем безвременная кончина брата. Любовные… неурядицы. Но возводить все это в абсолют и выводить отсюда постулат о «родовом проклятии» нельзя.

– Но ведь существуют методы снятия таких… э-э-э… проклятий?

– Конечно. Помню, когда я жил в пансионате университета, моим соседом по комнате был некий Виктор Юз – страшный гуляка. Он всегда был готов пропустить лекции, но зато не пропускал ни одной юбки, хе-хе… Признаться, я часто присоединялся к нему в этих загулах, но я, хотя бы, не был женат. В итоге об этом прознала его супружница, милейшая госпожа Скарлет. Она приехала к нему в гости и так отделала Юза кочергой, что бедняга стал шарахаться от чужих женщин как от ядовитых змей. Факт снятия проклятия налицо, хотя я нахожу методы несколько радикальными… Мари сейчас необходим покой и возможность продолжать свою работу. Из нее со временем может получиться историк с мировым именем. Если она зациклится на идее этого своего «проклятия» и станет винить себя в смерти Марко Сплита, ничего хорошего из этого не выйдет.

– То есть Вы не верите в ее причастность к убийству?

– Ни в малейшей степени. Я слишком хорошо ее знаю. Она не способна даже добить попавшую в мышеловку мышь.

– Но убийство, тем не менее, имело место.

– Да, – помрачнел Метлби, – это факт. Убийство с помощью ворожбы высокого уровня. Этого я не отрицаю, и это меня очень беспокоит. Колдун-убийца в Нижнем Тудыме – ха! Мы, как-то, привыкли, что подобные вещи происходят в столице, но не в нашем медвежьем углу. Я уже имел беседу с Инквизицией по этому поводу и могу добавить только, что Вы можете рассчитывать на любую помощь, которую в моих силах будет оказать.

– Это радует… А можно еще коньяка?

– О?.. Да, конечно… Плесну-ка я и себе на полпальца…

Следователь поймал бокал, подлетевший к его руке, сунул в него нос, с наслаждением вдохнул аромат и принялся баюкать бокал в руке, согревая янтарный нектар теплом ладони. Чуть пригубил, прикрыв от удовольствия глаза, и спросил:

– Мари Кросс обучалась метафизике у Вас?

– Разумеется. А также математике, истории, искусствоведенью и основам натурфилософии.

– Скажите пожалуйста… Если рассуждать чисто теоретически… Могла бы она сотворить заклятье «Колоколов Ночи»?

– Сотворить – да. Но направить дистанционно, не имея визуального контакта с объектом, рассчитать при этом нагрузку и учесть все поправки на эфирные колебания… Нет, ни за что. Даже для меня это было бы высочайшим классом, при том, что дай Вы мне неделю на подготовку – и то я не смог бы гарантировать успешный исход. Скорее всего, все в доме Марко просто заболели бы. Или умерли, но в этом случае побочный выброс шарахнет так, что меня повяжут через полчаса.

– А имей она… визуальный контакт?

– В смысле, явись она к Марко лично? Да, смогла бы, наверное… Но в тот день она была у себя в комнате.

– Метлби, это очень сложно доказать. Железного алиби у нее нет, в этом-то вся петрушка.

– Значит, оно должно появиться.

Следователь удивленно посмотрел на магистра.

– Вы намекаете на…

– Что Вы! – Метлби резко махнул рукой. – Я имею в виду, что ее невиновность можно доказать.

– Можно или нужно?

– Для Матика это одно и то же.

– А для Вас?