Одна из действительно знающих особ впоследствии так растолковывала сон:

«…это факт духовного продвижения. Ты очень нуждаясь в понимании и благословении, не можешь получить его здесь, в рамках земной обыденности. Но мучительно думаешь об этом, ищешь выхода, воздействия, открытия. А раз ты обозначил целительство, как духовный подвиг каждого грешного человека, тебе даются целительские сеансы через подсознание».

Потом я ходил везде и всюду, не встречая запретов, смотрел на другие изображения и картины, из которых не удалось ничего запомнить. Осталось только общее впечатление, что всё здесь – безупречно.

Фигуры нескольких человек, передвигавшиеся по коридорам и основной зале, я тоже успел заметить. Но они не заботили, не пугали. Я твердо знал: здесь только Вера, Добро, Справедливость.

Потом услышал голос своей «начальницы»:

– Сейчас рядом пройдёт Святая Елена, поговори с Ней.

Навстречу шла полупрозрачная фигура в сером облачении, снизу доверху расшитом двумя параллельными золотыми линиями.

– Матушка, – обратился я к ней, робея, но без боязни, – дозвольте с Вами поговорить?

– Да, – тихо ответила Она. – Говорите.

– Жизнь у меня временами беспорядочная, неухоженная и никчёмная.

И замолчал, внутренне дрожа.

– Что ещё вас тяготит? – также тихо, но внятно спросила Святая Елена.

– Спина болит который год подряд и не перестает, – стал говорить я дальше и попросил: – Благословите, чтобы не болела?

– Благословляю, – сказала она и повела рукой, колебля воздух.

Потрясённый, я подошёл к своему поводырю-командиру и сказал:

– Госпожа, прежде чем улетать, разрешите взять видеоаппаратуру и запечатлеть всю эту дивную красоту?

Она разрешила.

Я пошел брать.

И проснулся.

Долго сидел, не в силах понять, жив или нет.

Затем отошел немного в сторону и посмотрел: по моим расчетам, на диване должно было лежать моё неподвижное тело…

_________________________

…«Его преподобие» мой друг Юрий Новосёлов в задумчивости чертил на листке бумаги геометрические фигуры.

– Это всё? – спросил он.

– Нет, – ответил я. – Юра, прошло несколько дней, а спина у меня не болит. Она всю жизнь болела, с тех пор как я бросил заниматься акробатикой. А сейчас не болит. Это первое. Второе. Я не понимаю смысла и значения подобного сна.

– Я думаю, здесь и не надо искать скрытого смысла, – сказал Юрий, – либо иносказания. Тебя привели, показали, позволили запомнить; тебя излечили… Теперь выбирай.

– У меня есть право выбора?

– Все мы в Божьем провидении определены: одни к злу и греху, другие – к добру и спасению. Но первоначально человек имеет равные возможности для совершения выбора. Нас никто не принуждает избирать добродетельный или греховный способ поведения…

– Слушай, Новосёлов, прекращай говорить по-написанному, – прервал я его излияния. – Я обо всем этом читал. И честно говоря, никогда не понимал, почему человек должен делать какой-либо выбор. Почему мы не имеем права просто жить? Почему не можем просто содержать семью и не помышлять о всяких там грандиозных битвах?

– Потому что идёт война, – ответил Юрий, – и никто не имеет права отказываться от призыва в армию.

– При нынешних способах отмазки, воевать пойдут старые, увечные и безродные!

– При нынешних способах баталий, – в тон мне сказал Новосёлов, – воевать надо мозгами, а не в рукопашной схватке. Слушай, это прописные истины и не знаю, почему я должен их тебе повторять. Ты ж – грамотный человек. Книжки пишешь… Тогда тебе ещё одна прописная истина. Жизнь наша – это никогда не прекращающаяся работа: физическая, умственная, внутренних органов. К числу подобных вечных работ надо отнести и то, что мы везде и всюду искушаемы тёмными силами, которые и заставляют нас подвергать сомнению всё, вместо того, чтобы просто верить.

– А если не получается просто верить? – спросил я, негодуя на друга. – Если воспитали нас в полном отрицании Бога? Если с детства внушали, что нет ничего такого? И вся эта скверна на душе до сих пор осталась: нет ничего. Попробуй, скажи детскому сознанию, что есть. Оно воспротивится, или просто взорвётся.

– У тебя не взорвалось? – спросил Новоселов. – Или взрывается?

– Да, периодически, – ответил я и похлопал по карманам в поисках сигарет.

Я знал, здесь не курят, просто привычка.