– Теперь скажи, только спокойно, – сказал его преподобие. – Тебя ведь не сразу привели в Небесный Храм? До этого тебе показывали нечто другое?

Я содрогнулся, вспоминая, нет, не раскалённые сковородки и языки адского пламени: чёрную землю, полное запустение; цепочки отчаявшихся людей, идущих в никуда…

– Показывали, Юра, показывали.

– Сидишь сейчас весь на нервах, – продолжил Новоселов. – А не надо бы. Верить надо.

– Верить? – переспросил я. – А как? Я мог бы тебе сейчас художественно описать, как я верю в Господа. И Библию читаю и молитвы знаю наизусть. Чего ещё? Но не могу я, подобно сотням вдруг уверовавшим, врать на эту тему.

– Они тоже не врут, а пытаются верить, – сказал Новоселов. – Что им делать прикажешь?

– Юра, я тоже пытаюсь, но пока не могу, а врать не желаю.

– Тогда переставай питать темноту выхлопами своей энергии. Стань добрее, терпимее. Зудит в тебе неведомая злость, ненависть, всё тебя раздражает, ты не желаешь видеть и слышать даже родных и близких, – найди в себе силы, прояви истинное мужество, дай себе секунду, чтобы подумать: я – искушаем. И отступит от тебя негатив. И хватит тебе этой секунды. И станет она бесценной. И не будешь ты питать тьму своей дурной энергией… Простые же истины.

– Ты думаешь? – переспросил я. – А тебя, Юра, тоже в своё время призвали в эту армию?

– Я сделал свой выбор, – ответил он. – Хотя мне тоже хотелось просто жить. Видишь ли, земля – территория тьмы, она сплошь материальна. Поэтому мы и пытаемся осветить её храмами, развеять звучанием колоколов. Отчасти помогает. Но только отчасти. Но нынешнее древнее зло уже не страшится распятия, оно может принимать любой облик и соседствовать с любой сутью. Оно в каждом конкретном человеке стремится задержать наступление Царства Божьего.

Он строго поглядел и добавил.

– Борьба, друг мой, идет за отдельные человеческие души.

Потом опять склонился над листком бумаги и сделал несколько решительных штрихов.

– Видишь? Круг – земля. Светлая сторона, тёмная сторона. Ты её трогаешь, она в ответ пружинит. Короче, каждое действие рождает противодействие.

И, заметив мой недоверчивый взгляд, почти равнодушно добавил.

– Обычные рекомендации. А насчет остального – жди, тебя призовут.

– Юра, я – простой человек…

– Слышал я уже! – перебил меня Новоселов. – Ты владеешь Словом. А Слово – оружие.

– Неужели всё дело в творчестве?

– А ты как думал? Тебе Дар не просто дан, а во имя чего-то…

– Скажи, Юра, а все мои, мягко говоря, приключения по жизни, это и есть расплата за дар?

– Можно и так, – ответил он просто. – Дорого достается, да? О твоих «смертях» могу сказать следующее: должен был ты умереть и команду на это дали, но потом или произошел сбой в программе, или решили, что ты ещё здесь необходим… Так думается. А раз ты оставлен, распорядись своим Даром, как полагается. И помни, если где-то зло поднимает голову в большом масштабе, значит, кто-то не доработал. Так будем дорабатывать везде и всюду. И прошу тебя, будь осторожней. Ибо тьма может нагрянуть внезапно. Это я тебе говорю как священник.

Я махнул рукой.

– Как быть осторожней? Чем защищаться?

– Будто бы не знаешь, – сказал Новоселов скептически. – Ведь знаешь. Ты уже даже человека пытался защитить подобным образом… Так знай, ты его и защитил. Божьим Словом! Иной защиты нет. Правда, защищение это прошло впустую…

Я вопросительно посмотрел на его преподобие, ожидая продолжения. Но он заявил:

– Всё. На этом всё. Больше я пока ничего не скажу. Чаю хочешь?

– А чего ты вдруг так взял и признался? – не утерпел я. – Чего не помурыжил ещё пару месяцев? Я тут хожу, жду, думаю, чуть ли не в истерики кидаюсь. А ты – вот он. Не страшишься?

– А чего? – усмехнулся Новоселов. – Друг мой, я знаю о тебе больше, чем ты о себе знаешь сам. И кто ты, и на что способен, и что…

– Ты хочешь сказать «в будущем»? – поразился я.

– Пей чай! – отрезал Юра. – Ничего я такого не говорил.

5

Подходя к трёхэтажному дому по проспекту Победы, в котором располагается редакция журнала «Лира», всегда ощущаешь приятный запах доброго гонтаревского табака: Владимир Сергеевич курил только трубку.

– Проходите, садитесь, рассказывайте.

– Всё в порядке. Работа идёт, жалоб нет, – отрапортовал я.

– Читаю иногда ваши корреспонденции, довольно неплохо, – отметил Гонтарев. – Хотя, в общем, газета слабая и, как мне кажется, это связано с её нынешним руководством.

– Думаю, вы правы, – ответил я, старательно подыскивая слова, потому что уже не единожды убеждался, что в большом городе и стены имеют уши, особенно если это редакционные стены.

Главным редактором «Вечерней столицы» недавно назначили журналистку со вздорным характером – способности ниже средних. В числе её основных заслуг значилось родство мужа с нынешним руководителем администрации города.