Шрифт:
С е м е н С а в в и ч. Опять?!
Е в с е й. Не торопись, не похоронка. (Отдает письмо.) Я теперь похоронки с оглядкой вручаю. Слезы-то все по мне текут… по первому. Вы уж потом… Каще-е-ей… (Выходит.)
Семен Саввич вертит письмо и так и этак, просматривает на свет. Входит С т е ш а.
С т е ш а. Антошка не просыпался?
С е м е н С а в в и ч. Парень с соображением. Понимает, что мамке некогда.
С т е ш а (заглянув в зыбку, снимает со стены фотографию). Молчишь? Хоть бы словечко сыну сказал!
С е м е н С а в в и ч. Ты это… ты не убивайся! Молоко пропадет.
С т е ш а. Душно мне, душно! Как жить?!
С е м е н С а в в и ч. Как все живут. Вон у Анны горя сколько. А виду не кажет. Почитай, что тут? Может, к тому еще одно горе прибавилось?
С т е ш а (распечатав письмо). Из госпиталя… врач пишет. Про Ждана. «Состояние очень тяжелое. Возможно, при хорошем уходе он еще выправится. Мы все, что смогли, сделали».
С е м е н С а в в и ч. Дай сюда! Дай! Анна…
Входит А н н а. Старик не успел спрятать письмо, притворно стонет, рукой качая зыбку.
А н н а. Болит?
С е м е н С а в в и ч. Страх как болит. Ой-ёченьки! Ой! Отсохла ты, что ли? Ни крови в жилах, ни гибкости в суставах. Ровно чужая. А ведь моя. Моя!
А н н а. Дай помну. (Не без сопротивления берет руку старика в свои ладони. Заметила письмо.) Ох ты, старый притвора! (Вскрыла, читает.)
С т е ш а. Поедешь?
А н н а. Ты бы не поехала?
Затемнение.
По деревне идет с о л д а т. Через лоб, наискось, черная повязка. Навстречу С т е ш а с подойником.
С т е ш а. Живой… вернулся!
Т и м о ф е й. Ага, вернулся. Чтобы пожать эту руку. Помнишь, загадывал?
С т е ш а. А Кирилл… слыхал про него?
Т и м о ф е й. Писали из дому. Ты так смотришь, будто я виноват, что выжил.
С т е ш а. И мертвые не виноваты в том, что мертвы.
Т и м о ф е й. Если бы я мог, Стеша… если бы выпало, кому из двух помереть… я бы не задумался ради твоего счастья, Стеша.
С т е ш а. Не терзайся, Тима. Я сдуру ляпнула… с горя.
Затемнение.
Слышится шум поезда. Паровозный гудок. Во двор Калинкиных входят Ж д а н и А н н а. Руки Ждана забинтованы.
А н н а. Вот мы и дома, сынок. А дома, говорят, и стены помогают.
Ж д а н. Мам, топоры почему черные?
А н н а. Все чернеет со временем.
Появляются С т е ш а с ребенком на руках и С е м е н С а в в и ч.
С е м е н С а в в и ч. Прибыл, воин? Ну, с прибытием!
Ж д а н. Воин-то никудышный оказался: в первом бою из строя вышел.
С е м е н С а в в и ч. Кому как выпадет.
С т е ш а. Обещал — вчетвером вернетесь. Где же братьев оставил?
Ж д а н. Я не был с ними… не доехал. Эшелон разбомбили. Нас прямо с колес — в бой. И вот…
С т е ш а. Твое счастье.
Ж д а н. Это счастье?
С т е ш а. Может, в земле лежать лучше? Меняйся — наш папка согласится. Так, что ли, Антон Кириллыч?
Ребенок голосит.
А н н а. Унеси его, укачай!
С т е ш а уходит.
С е м е н С а в в и ч. Так вот и Тоня моя нагрянет.
Ж д а н. От нее есть вести?
С е м е н С а в в и ч. Молчит… ни слуху ни духу.
Ж д а н. Еще объявится… потерпи.
С е м е н С а в в и ч. Терплю, надеюсь. Тимоха Рязанов тоже ни строчки не написал. А вчера нагрянул.
Ж д а н. Опередил корешок! На день раньше вернулся.
С е м е н С а в в и ч. Там кровать разобрана, Даня. Ложись, отдыхай.
Ж д а н. Четвертый топор белый. Мой?
А н н а. Теперь уже не почернеет. Не дам почернеть.
Ж д а н. Пойду прилягу, в глазах рябит. (Уходит.)
С е м е н С а в в и ч. Руки-то как ему? Сразу две…