Во-первых, никто и никогда на эти красоты вблизи – при них, во-всяком случае! – не любовался: некогда! А во-вторых – много чего было попросту отретушировано и добавлено. Для вящей красоты.

Миша просто слушал стерео из наушников, ни на чём не заостряя внимания – он предпочитал эстраду семидесятых. А если девочкам приспичило вдруг «посетить историческую родину» – пускай их!

В кабину транслятора первой вошла всё-таки Линда.

Через минуту – Ленайна.

Пока они осматривали весьма убогий по сравнению с приёмным залом Вокзала холл и коридор первого этажа «родной» Мэрии, из кабины вышел и Миша. Похоже, ему здесь не понравилось: он сморщил нос. Но ничего не сказал.

Ленайна не стала ничего выяснять у маленького пожилого клерка, при виде их дёрнувшегося всем телом, а затем испуганно сгорбившегося за стойкой регистрации Прошений, а сразу вышла через вращающиеся двери на улицу: в ослепительное сияние Трилорна.

– Вначале – в гостиницу!

Гостиница стояла прямо напротив мэрии. Миша, обозрев двухэтажный серый дом барачного типа, украшенный вывеской на куске пластика «Риц», усмехнулся:

– Классное тут у вас чувство юмора! Мне, пожалуйста, пентхаус!

Линда треснула его ладошкой по затылку. Вроде, несильно, но голова так дёрнулась, что из одного уха пулей вылетел наушник.

Они вошли.

Ленайна занялась оформлением: в холле за стойкой окопался ещё один весьма милый старичок, чертовски напоминавший классического Санта-Клауса, каким его всегда изображают на рождественских открытках. Только что без шубы. Старичок, как ни странно, эмоций страха не испытывал. Ленайна почувствовала – это потому, что он чем-то очень серьёзным болен, и ждёт, что может со дня на день… Да, верно: такого не только танкистками, но и бомбой с Люцианом не пронять.

В номере они кинули сумки прямо на пол. Молча обозрели обстановочку.

А что: рисуночек обоев с цветочными веночками-рамочками вполне нейтрален: даже где-то… успокаивает глаз – мило-наивной патриархальной провинциальностью. Ленайна прошла в первую спальню, Линда с Мишей во вторую – ту, что побольше.

Ленайна обнаружила, что не то – королевские, не то – Президентские витиевато-ажурные вензели из букв с золотым тиснением на обоях ей не слишком нравятся. Э-э, ладно! Не жить приехали – пяток дней можно и потерпеть всю эту …нову вычурность!

Войдя к Мише с Линдой, она даже присвистнула: вот это – да!

Настоящие старинные видеообои: на одной стене – роскошная тайга: могуче шевелятся вековые кедры и сосны под еле ощущаемыми порывами ласкового летнего ветерка. На другой – реально текущий водопадище. На третьей – горная альпийская долина. Даже овечки – вон, пасутся.

Ретро, мать его…

Линда, которой надоело поворачиваться, разглядывая, буркнула:

– Поедим? Или сразу поедем?

– Сразу поедем. Насколько я помню, пункт проката тачек – на второй западной.

Пока они дошли туда, у Миши была полная возможность оценить небольшие убого-стандартные домишки-коттеджи, притулившиеся по бокам неширокой асфальтированной улицы, окружённые насквозь пропылёнными, и какими-то тусклыми, деревьями, и неправдоподобно громоздкие склады и ангары, видневшиеся сразу позади домиков. Перекрёстки возникали через каждые двести с небольшим шагов.

– А почему у вас никто не ездит на машинах? – полное отсутствие в пределах видимости как транспортных средств так и людей, похоже, не сильно Мишу удивило.

Ещё бы! А ответ он и так предвидел – Ленайна это чуяла! – но из вежливости к их Родине всё же спросил.

Он и сам понимает, что все, кто сейчас не занят непосредственно в офисах, на полях и в грибных и в дрожжевых подземельях – отсыпаются. После девятичасовой смены не слишком хочется «просто гулять»!.. Особенно – «наслаждаясь» таким видом…

– Да, ты правильно подумал. Фермеры не могут себе позволить роскошь передвижения на жутко дорогом для них транспорте. Все, если нужно куда-то поехать, берут велосипед. А чиновников – тоже, наверное, догадался! – сократили так, что у них рабочая смена по двенадцать часов. И – безвылазно от диспетчерского пульта Конторы!

Миша с умным видом покивал. Но от комментариев воздержался, предпочтя сосредоточить внимание снова на музыке – чтоб не мешать им. «Наслаждаться» прошлым.

Пункт проката оказался открыт. И, что удивительно – там оказалось даже две машины на ходу.

Белобрысый коренастый паренёк, встретивший их за конторкой, не совсем чтобы сердито, но – настороженно смотрел и слушал, как Ленайна, наматывая круг вокруг квартала, проверяет работу двигателя и тормозов. В туче пыли она воткнула машину снова на стоянку перед зданием. Выбравшись из-за руля, и захлопнув дверцу так, что хлипкая конструкция зашаталась, констатировала: