— Так вы, ребята, больше ничего не знаете об этом всем? — улыбаясь, спросил Коротков.

Витя еще хотел рассказать, как ему понравилась музыка Васи, но Андрюша перебил его:

— Это все.

— Тогда идите спать. Мы здесь уже сами с товарищем подумаем, что нужно сделать, — тихо улыбаясь, сказал Коротков, и лица Вити и Андрюши помрачнели. Они надеялись, что, может, им будет разрешено принять участие в каких–то необыкновенно интересных, настоящих и тяжелых приготовлениях к завтрашнему дню. А тут на тебе! — совершенно неожиданный и незаслуженный приказ идти спать.

Витино лицо исказилось так, словно он хотел заплакать. Увидев это, Борис Петрович сказал, похлопав Огринчука по плечу:

— Уже поздно, а вы с Андрюшей еще маленькие. И запомните себе, что дети должны ложиться спать в десять часов. А за Васю не волнуйтесь. За то, что сказали мне, спасибо, но все остальное делать буду я сам. А теперь спокойной ночи и приятных снов! Увидимся послезавтра в школе. Всего наилучшего!

Борис Петрович слегка поклонился, и ребятам не оставалось ничего другого, как сказать: «До свидания!», повернуться и медленно, нехотя выйти на улицу.

Ох, и досталось же Борису Петровичу, когда они вышли! И Андрюша, и Витя были глубоко возмущены его несправедливым поведением. Неужели он так и оставит Васю в руках этого самого Глобы? А конечно, если он с ними так обошелся, то, несомненно, что и до Васи ему не никакого дела.

Крайне возмущенные таким поведением Бориса Петровича, ребята решили завтра же ехать в девять часов к скале Дельфин и посмотреть, что там будут делать Глоба и Вася.

Шлюпку можно будет взять на базе клуба «Юных пионеров». В компанию решено было взять Нину Иванову и Гришу Глузберга, как наиболее надежных товарищей. Когда все детали завтрашней экспедиции на помощь Васи был разработаны, ребята еще раз недобрым словом вспомнили Короткова и только после этого разошлись по домам.

— Мне это не нравится! И очень не нравится, — сказал эпроновец и пошел слоном. — Шах!

— Глупости, Саша! — ответил Коротков, защищаясь пешкой, — завтра возьмем твой катер, подъедем туда и выясним все до последнего гвоздика.

Но Александра Михайловича — так звали эпроновца — ответ не удовлетворил.

— Здорово не нравится! — еще раз повторил он. — Ты понимаешь, на яхте «Галатея» когда–то из нашего города убегала вся контрразведка. Ребята, конечно, могли что–то напутать, но если этот тип хочет достать с «Галатеи» скрипку, то это уже совсем подозрительно. На яхте может быть все, что угодно, но я сомневаюсь, чтобы там была хоть плохонькая скрипка. Я не знаю, что он оттуда хочет достать и могло ли там что–нибудь сохраниться за долгие годы, но заинтересоваться этим стоит.

— Действительно, в самом деле! — отозвался Коротков, очень занятый плохим положением своего короля. — Даже если ребята преувеличивают только наполовину, так и то есть о чем подумать.

— Завтра без десяти девять я очень тебя прошу прийти на нашу пристань, — сказал Александр Михайлович, делая последний ход и вставая. — Тебе мат! Мы должны успеть туда вместе с ними. Правда, нам можно было бы и не торопиться. Я не думаю, чтобы этот парень мог что–нибудь достать с такой глубины. А через месяц мы эту самую «Галатею» поднимем на свет и посмотрим, что там могло остаться в рулевой рубке.

Борис Петрович покачал головой.

Черная корма теплохода «Крым» и пенистый бурун вдруг вспомнились ему. Еще он вспомнил стройного, как из бронзы вылитого мальчика, что, секунду колеблясь, стоял на теплом песке, и полтинник, ребром брошенный в маленькую волну.

Минуту и сорок секунд пробыл тогда Вася под водой в поисках маленького кружочка полтинника на морском дне. Можно поверить, что Вася попробует достать с яхты какую–то несуществующую скрипку.

Но там он действительно подвергнется смертельной опасности. Ведь заплывать под водой через узкие двери в тесную и темную рубку — это не то же самое, что вот сейчас выйти через дверь на улицу. Вася может зацепиться там, захлебнуться, потерять сознание, и тогда не будет никакой надежды на его спасение.

Нет, завтра он должен решительно воспрепятствовать этому типу использовать маленького Васю. Завтра надо взять с собой в лодку кого–нибудь из пограничников, там же на месте арестовать этого неизвестного человека. Если в словах ребят есть хоть доля правды, то волнения и заботы будут вполне оправданы.

Александр Михайлович и Коротков еще несколько минут поговорили о завтрашнем дне, сложили шахматы и вышли на улицу. Короткову хотелось погулять и заодно провести Александра Михайловича домой.

Они медленно шли затихающими улицам города. На набережной уже не было толпы. Опустевшая, она казалась незнакомой. Коротков и Александр Михайлович на несколько минут сели на скамью в самом конце набережной.

Монотонно плескалось внизу море. Оно простиралось куда–то в темноту, черное и таинственное. Зеленые лучики от звезд покрывали узором его поверхность. Ночь была тихая, и только звезды, яркие и большие, выделялись на темном фоне бархатисто–синего неба.

Вдруг огромная звезда перечеркнула небо поперек, оставив на собой длинный бледный след. Это напоминало замечательный фейерверк, но было во много раз красивее.