Зарепкина тихонько крадется позади рядов. Наблюдает, все ли в порядке. Она приближается к одному из Ньютонов и шепчет тихо и зло:

— Не шмыгай носом. У тебя есть носовой платок?

5

Первый Тонин урок в восьмом. Здесь же она классный руководитель. Ребята с любопытством разглядывают ее. Учительница ничего — молоденькая, модная и, вроде, не строгая.

Она чувствует на себе их изучающие взгляды, но они ее не смущают. Здесь не то, что в магазине. Ей некогда думать ни о чем другом. Да и не первый же год она работает.

Среди мальчишеских лиц есть знакомые. Вот ее сосед по дому Генка Зарепкин. Он сидит рядом с Митей Копыловым. Сухощавый, коричневый от летнего загара, с насмешливыми карими глазами. Он красив и, очевидно, сознает это. Держится самоуверенно. Когда Тоня напоминает, как множить числитель дроби на дополнительный множитель, он подымает руку. На среднем пальце у него поблескивает колечко.

— А нас Иван Иванович не так учил.

— А как?

Генка, не смущаясь, выходит к доске, берет мел и показывает.

— Вот так, со скобками.

— А как, по-твоему, лучше?

Он с подчеркнутым безразличием дергает плечом.

— А мне все равно…

— Плохо, когда человек не имеет своего мнения, — замечает Тоня. Может быть, зря она так сказала, но сказала, значит, сказала. Слово не воробей. Генка смотрит в глаза учительнице. На лице его выражение: «Ах, так! Ну ладно…» Нарочито разболтанной походкой идет на место. По дороге корчит смешную рожу, но ребята почему-то не смеются.

— Бурундук погорел, — шепчет соседке девочка на первой парте. Это Надия Тухватуллина. Татарочка. Ростом совсем маленькая. Посади ее в пятый класс, и там она окажется не из рослых. Носишко курносый, глаза, косо прорезанные, черные-пречерные.

А у окна белокурый тихий мальчишка. Думает о чем-то своем. Это Сеня Зяблов. Тоня вызывает его к доске. Он путается в формулах. Густо краснеет. Насупился. Глаза у него большие, серые, с длинными, изогнутыми, как у хорошенькой девочки, ресницами. Во время урока к нему несколько раз поворачивается его соседка по парте, чем-то помогает ему, советует, Лицо у нее чистое, правильное. Глаза внимательные. Косы с белыми капроновыми бантами. Решает осторожно, неторопливо, выводит каждую буковку. Это Вера Батурина. Тоня успевает зачислить ее в разряд пай-девочек, как вдруг Вера оборачивается и звонко щелкает линейкой мальчишку позади. Бац! Прямо по лбу.

— За что? — интересуется Тоня.

Вера спокойно подымается из-за парты.

— А пусть за косу не дергает.

— Правильно. Коса не для этого, — кивает Тоня.

За косу дергал Митя Копылов. Он прячет под парту ноги в рваных ботинках, но брюки на нем новые, со складкой. Тоня заглядывает в его тетрадь. Пусто.

— Почему?

— Не умею.

— Иди к доске — разберемся.

У доски он стоит, опустив голову.

— Кто покажет, как здесь сократить?

Вызывается Петя Мамылин. Зарепкина говорила, что это образцовый ученик, звезда школы. Он круглый отличник с первого класса. И сейчас Тонины объяснения слушает с безукоризненным вниманием, чуть прищурив глаза, склонив голову к плечу. Решит задачку и прикроет промокашкой. Чтоб сосед не списал.

В открытое окно влетает желтый березовый лист. Один из первых. Сеня Зяблов берет его с подоконника, разглядывает и вертит в пальцах.

И вдруг Тоне становится легко и радостно. Отчего? Да оттого, что все вокруг хорошо. Хорошо, что открыто окно, хорошо, что она ведет урок алгебры, хорошо, что в класс влетел осенний лист, хорошо, что, придя домой, она будет вместе с Борисом, а главное, хорошо, что впереди много лет жизни.

Тоня с улыбкой смотрит на класс, и в глазах детей она видит ту же самую радость, словно отраженную в зеркале. «Какие они все славные — и эта Батурина, и Митя Копылов, и Зарепкин, и все-все другие. И я хорошая, и жить так приятно…»

6

Борис осторожно раздевается, вешает на плечики новый костюм.

— Ну, как моя речуга?

За небрежным тоном Тоня различает ожидание похвалы.

— Железно, — отвечает она. — Но…

— Что «но»?

— У тебя как-то неудачно получилось, что ты попал в одну компанию с Ньютоном и Ломоносовым.

— Разве? Я и не заметил.

Тоня ждет, что он спросит, как у нее прошли уроки, но он не спрашивает. Он чем-то озабочен.

— Борис, — спрашивает Тоня, — что ты решил с Копыловым?

— С каким Копыловым?

— Которому ты сказал: «Иди в класс».

— Ах, с этим… Да не знаю. Чего он тебе дался?

— Мне его просто жалко.

— Хочешь, чтобы он учился? Ну, пусть учится. О чем речь? Слушай, Тоня, сколько у нас осталось денег?

— Рублей семь.

— Только-то? Надо еще где-то достать. Завтра я уезжаю в ОблОНО.

— Надолго?

— Не знаю. Буду добиваться денег на строительство. Нужен спортзал, мастерские, настоящий физкабинет, — Борис раскрывает блокнот. — Вот смотри. Здесь, с северной стороны, мы сделаем пристройку. В первом этаже можно будет расположить спортзал. Во втором — мастерскую и физический кабинет… Но где же все-таки достать денег? Хотел купить кое-что.