— Может быть, займем у Хмелева? — предлагает Тоня.

— Не хотелось бы у него, — хмурится Борис.

Весь вечер Тоня собирает мужа в дорогу. Выдвинула из-под раскладушки чемодан, протерла его влажной тряпкой. Купила кое-что из продуктов. Выгладила белье, носовые платки. Ее руки с удовольствием касаются его вещей. Эти вещи особенные, потому что они принадлежат ему. Ей не хочется, чтобы он уезжал, но она старается этого не показать. С тех пор, как они живут вместе, они еще не расставались.

Удивительно устроена жизнь. Совсем недавно он был чужим, а теперь невозможно представить, как она будет без него эти несколько дней.

Ночью она не спит, чтобы разбудить его вовремя. Пароход уходит в пять утра. Полпятого она будит его. Они идут на пристань. На реке холодно и ветрено. Мимо медленно проходит буксир с зажженными бортовыми огнями. Он что-то тяжело тащит против течения. Искры из трубы летят над водой.

Борис и Тоня прячутся от ветра на корме дебаркадера. Здесь затишье.

— Может быть, я задержусь — ты не тревожься. Не уеду, пока не добьюсь своего.

«Конечно, добьется, — думает Тоня. — Он настойчивый». Она смотрит вдаль, где виднеются неясные контуры другого берега. Черное проступает сквозь голубое.

— Светает?

— Нет еще. Рано.

— О чем ты думаешь? — спрашивает Борис.

— О той телеграмме, — говорит Тоня. — Ты не можешь сказать?

— Могу. И скажу. Обязательно. Но не сейчас, не перед отъездом, — он заглядывает ей в лицо. — Ну, не надо так хмуриться! — он разглаживает указательным пальцем две морщинки у нее на переносице. — Слышишь? Не надо. И не думай ни о чем. — От него пахнет резиной плаща и табаком. — Ты замерзла или не любишь меня. У тебя совсем холодные губы.

— Люблю, — говорит Тоня невесело. — И вздрагивает. Над рекой несется гудок парохода.

7

Он уехал, и все вокруг поблекло. И ничто не интересно. Возьму книгу и не могу читать. Сяду есть — не хочется. И уроки проходят скучно. Иногда забудусь, увлекусь, а потом опять то же самое. Это никуда не годится — так зависеть от одного человека! И вместе-то недавно, а если мы проживем пять, десять, двадцать лет?..

Каждый день ко мне приходит Зарепкина. Славная женщина, хотя и со странностями.

— Посмотришь на вас, — говорит она, — сразу видно, что из интеллигентной семьи.

— Борис — да. А я выросла в деревне. Родители мои простые колхозники.

— Вот бы не подумала. Вы шутите? — Зарепкина смотрит на меня изучающим взглядом, словно пытаясь найти в моем лице следы крестьянского происхождения. — Вы оба так всем нравитесь здесь. Мы прямо-таки вами любуемся. Была бы вся молодежь такая. И хорошо, что в село приехали. Для села вы клад…

Она возмущается теми легкомысленными выпускниками, которые не хотят ехать в сельскую местность, и высказывает предположение, что это результат недостаточной воспитательной работы в вузах.

Я сижу, поддакиваю ей и пытаюсь понять, что же она нашла в нас особенного?

Зарепкина считает своим долгом заботиться обо мне. Приносит огурцы, молоко, а когда я пытаюсь заплатить, машет руками:

— Ну, что вы! Я же по-соседски. — А вчера притащила мне огромное колючее алоэ: — Вот вам на обзаведение… А платьице у вас славненькое… Только коротковато. Вы уж простите. Я человек прямой. Некоторым, может быть, не нравится, но я люблю все прямо в глаза. Зачем шептаться? Да, по моему, коротковато…

Вот такая она, Зарепкина. Странная? Ну и пусть. Все-таки не так тоскливо одной. Сегодня утром исполнилось трое суток, как уехал Борис.

Познакомилась с соседкой Раей Румянцевой. Веселая, живая. Вчера ходила к ней в библиотеку, перерыла все книжные полки, нашла много хорошего: Экзюпери, «Леопарда» — только не итальянца, а Виктора Рида-негро и «Три Дюма». Пригласила ее заходить ко мне. Благо заходить недалеко — живем через стенку.

8

Каждое утро, еще до восхода солнца, Тоня идет купаться. Одна. Пыталась она соблазнить на это Райку, но та говорит, что у нее нет купальника, а может быть, просто не хочет из теплой постели лезть в холодную воду.

Ночные тучи ушли. Дует низовой ветер. Закинув полотенце на плечо, Тоня сбегает по тропинке к Оби. Берег пустынный. Нигде ни души. Тоня раздевается. На платье, чтоб не упорхнуло, кладет камень. Входит в воду, закидывает руки за голову. Ветер обнимает ее мягкими сильными лапами. Мелкие волны плещут в колени.