Следователь повернулся и пошел в сторону столовой.

— Вольно, разойдись, — сказал стоявший неподалеку Ордин.

Через час к Ивану подошел Шевцов:

— Иди, тебя следователь вызывает.

Иван вошел в столовую, где временно устроили кабинет следователя. Там находились Ордин, несколько офицеров из штаба бригады и следователь, высокий крепкий мужик с открытым русским лицом, которое портила огромная бородавка на лбу.

— Рядовой Воронков по вашему приказанию прибыл.

— Садись, — капитан указал на табуретку рядом с собой. Иван сел. Их разделял стол, накрытый невесть откуда взявшейся новенькой клетчатой клеенкой. На-сколько Иван помнил, в дивизионе никогда не накрывали столы клеенками. Их во-обще ничем не накрывали.

— Итак, рядовой Воронков, что вы можете сказать о том, что случилось?

— А что я могу сказать? — удивился Иван. — Я ничего не знаю. Я спал в это вре-мя.

— Спал, значит?

— Спал.

— Ну, хорошо, — следователь переложил какие-то бумаги и продолжил. — В каких отношениях вы были с Мирзоевым и Нагаевым?

— Ни в каких, — пожал плечами Иван. Что ему рассказывать? Бесполезно. Никто не поможет. Здесь каждый сам за себя.

— Солдаты говорят, что вы странный и злой человек. Ни с кем не общаетесь, не дружите. Это правда?

— Мне все равно, что они говорят, — произнес Иван, — плевать я на них всех хо-тел!

— Это почему? — уцепился следователь. Иван молчал.

— Отвечайте, рядовой! — приказал Ордин.

— Потому что они мне безразличны, — сказал Иван, поражаясь своим словам. Не-ужели это я говорю?

— И вам безразлично, что погиб ваш товарищ? — спросил Оврагин. Иван заметил, что присутствующие офицеры внимательно смотрят на него, ожидая ответа.

— Нет, мне жаль его, — сказал Иван. «Хотя он был порядочной скотиной!» — до-бавил он мысленно. Ему приходилось видеть, как Нагаев воспитывал молодых: преимущественно сапогами по ребрам. Интересно, они что чувствуют сейчас? Их об этом спросили?

— Хорошо. Теперь восстановим хронологию происшествия, — следователь при-стально посмотрел на Ивана. — Когда Нагаев сменил вас?

— В два часа.

— Ночи? — уточнил следователь.

— Да.

— Вы ничего особенного не заметили в его поведении? Может быть, он был из-лишне возбужден? Как он разговаривал с разводящим Мирзоевым?

— Нормально разговаривал.

— Нагаев был пьян?

— Нет, — покачал головой Иван. — Я не заметил.

— Он сменил вас, и вы сразу пошли спать?

— Да.

— А вот дежурный по кухне видел вас с Мирзоевым у туалета уже после того, как вы сдали пост Нагаеву.

— Что, мне нельзя было в туалет сходить?

— О чем вы говорили с Мирзоевым?

— Ни о чем.

— Отвечайте на вопросы, рядовой, и учтите: за дачу ложных показаний вы будете нести ответственность, как за сокрытие информации от следствия! О чем вы раз-говаривали с Мирзоевым?

— Ни о чем! — упрямо повторил Иван. Когда же его оставят в покое?

— Значит, вы отказываетесь сотрудничать со следствием, рядовой! — Оврагин вы-прямился. Его красивое лицо вмиг стало злым и напряженным:

— Думаешь, я с тобой церемониться буду? — Следователь резко перешел на «ты». — Я могу задержать тебя по подозрению в соучастии убийства Мирзоева, поси-дишь пару недель на губе, подумаешь, и тогда поймешь, что мне надо говорить только правду!

О ташкентской губе ходили страшные слухи, и Иван невольно содрогнулся. Говорили, с попавшими туда штрафниками делали жуткие вещи, а издевательства и пытки столь изощренны и унизительны, что отсидевшие там никогда и никому о них не рассказывают. Говорили, что особо зарвавшиеся дембеля после недели от-сидки становились тише воды и не то, чтоб молодых гонять, глаз от пола оторвать не смели! Там воспитывали быстро, эффективно и жестоко, невзирая на звания и срок службы.

— Позовите Нагаева! — сказал следователь. Один из офицеров вышел.

— Ты умный парень, Воронков. В Ленинграде живешь. Должен понимать, что ока-зать помощь следствию — твоя прямая обязанность как военнослужащего и, кста-ти, как комсомольца.

— Я и не отказываюсь, — сказал Иван.

— Это мы сейчас увидим, — сказал Оврагин.

Через минуту привели Нагаева. Дембель был бледен и всклокочен. Навер-ное, только сейчас до него дошло, что домой он не поедет, а отправится в совсем иные места. Увидав Ивана, дембель глянул на него с нескрываемой ненавистью.

— Итак, — продолжил следователь, когда Нагаева усадили неподалеку от Ивана, — сержант Нагаев, что вы можете сказать о рядовом Воронкове?

— Это он сделал так, что я попал в Ильфата! — выкрикнул Нагаев. Кроме нена-висти, Иван увидел страх в его глазах. Нагаев его боится?

— Как он это сделал? — спросил следователь.

Нагаев исподлобья глянул на Ивана:

— Это он сделал! Я не виноват! Это он сделал! — повторял дембель.

— Что он сделал? Сержант, говорите четко и ясно!