– Не спеши Ванюша.
– Дзюба говорил негромко, но не услышать его было невозможно.
– Дождёмся команды: иначе испугаешь их раньше времени и сам погибнешь - они все откроют огонь по одиночному стрелку. Ждём команды. Ждё-ё -ём.

Вот уже стало различаться лицо немца удерживаемого на прицеле: а приказа открыть огонь всё не было. Тянулась секунда за секундой, заставляя нервы натягиваться как струна. Обречённый немец оказался долговязым, светловолосым парнем, на его носу поблёскивали нелепые очки с круглыми окулярами...

– Огонь!

Палец стал плавно стравливать слабину курка: однако ощутив сопротивление замер: Лёшка смотрел на своего немца и никак не мог заставить себя произвести выстрел.

– Ты что Су... застыл?! Убью гада!
– Резкий оклик старшины снял неизвестно почему возникший блок и прогремел выстрел.

Фашист дёрнулся и упал навзничь. Дальнейший бой Алексей воспринимал как любимый им в своё время Страйкбол: он брал на прицел очередного фрица, задерживал дыхание, стрелял и передёргивал затвор. Целил в тех кто залёг, или только собирался вставать для короткой перебежки и снова стрелял. После чего вновь повторял этот алгоритм движений снова и снова. Вот Прохорчук заметил немца усиленно машущего руками - тот явно отдавал своим подчинённым какие-то команды. Прицел, спуск ... немец никак не отреагировал. Лёха передёрнул затвор, прицелился и снова ничего. Парень опять открыл затвор и только сейчас заметил что никакой экстракции гильзы не произошло. Пришлось лесть в карман, доставать обойму и.... К моменту когда можно было продолжить стрельбу унтер-офицер вермахта уже лежал не подавая признаков жизни.

Снова окинув взглядом поле боя, краем зрения Лёшка заметил две фигуры, которые выбивались из общего направления движения. Один из солдат вермахта бежал с пулемётом в руках, а другой семенил за ним по пятам, неся какие-то две коробки. Пока Алексей изготавливался, брал их на прицел, те достигли выбранной ими позиции и залегли под остовом обгоревшего, покрытого окалиной броневика.

– Ага гады! А я вас всё равно вижу.
– Пробубнил себе под нос Лёшка и, прицелившись, вогнал пулю под самый срез каски пулемётчика.
– Опа!

Фриц дёрнул головой и ткнулся в землю лицом. Второй номер, не сразу поняв что произошло, потряс своего друга за плечо: дав этим Алексею время необходимое для передёргивания затвора и второго прицельного выстрела.

Что-то тупо, но сильно ударило Леху в бок: - 'Хык".
– Вырвалось из его груди, и он упал. Не понимая что произошло парень постарался встать, но сделать это не получилось: кто-то, обхватив его корпус руками прижимал к земле.

– Тише Ванюшка! Ты паря конечно молодец, только нельзя же так подставляться!
– Чуть ли не кричал Дзюба, удерживая в прочном захвате Лёшку.
– Я ведь обещал тётке Ксане за тобой присмотреть - а ты меня под монастырь подводишь!

– А что случилось?

– Да тебя щегол, стрелок ты Ворошиловский, определили как снайпера и перенесли массированный огонь на тебя. А ты олух царя небесного свою башку подставляешь. Что, дополнительную дырю^3 в лоб захотел?
–

– Нет. Не хочу я никаких дырок.

– Тоды почаще меняй позиции.

На этом странное нравоучение старшины закончилось - бой ещё не прекратился, и как подтверждение этому, в их окоп залетела немецкая граната: она ударилась о стену, и со стуком упала прямо под ноги обоих бойцов. Дзюба среагировал мгновенно: он кинулся к ней и каким-то слитным, не объяснимым движением выбросил её обратно. Это невероятно, как всё было вовремя сделано: почти сразу, по ту сторону бруствера раздался испуганный крик:

– Алярм! Гранатен!

Раздался хлопок - правда не очень громкий и старшина, вскочив на ноги, произвёл пару выстрелов из неизвестно откуда появившимся в его руках ТТ. Тут же пригнулся и, даже не посмотрев на Лёху устремился к своей позиции.

– Ты Ванька больше меня не отвлекай, а-то вишь что получается! ...
– Он кричал это через плечо: удаляясь.
– А если бы супостаты нам две, или три такие 'колотушки" подбросили?! ... Да, Ваня ... ! Там справа от тебя ещё при бомбёжке бойца убило: так у него в винтовке и в нише для боеприпасов должны быть патроны, так ты их возьми! ...

Было совершенно непонятно: -' Как старшина имея всего лишь один глаз, умудрялся всё вокруг замечать"?
– Поэтому Лёха подымаясь со дна траншеи, смотрел на Дзюбу в полном недоумении - впрочем, следующее движение старшины принесло ответ. Бывалый вояка: судя по его случайно оброненной фразе успевший поучаствовать в Финской войне, повернувшись в его сторону старался что-то высмотреть. И дабы лучше рассмотреть то, что его заинтересовало, Дзюба задрал голову так, что было заметно, как из-под пропитанной кровью повязки, тонкой щёлочкой выглядывает его сильно заплывший глаз.

Убитый боец сидел как живой: можно было подумать, что человек просто устал и присел отдохнуть, и только если хорошенько присмотреться, то небольшая, дырочка в каске, да застывший взгляд не моргая смотрящий в вечную пустоту, говорили об истинной причине неестественной неподвижности этого воина. Винтовка лежала перед погибшим красноармейцем, а в аккуратной нише для боеприпасов находилось три полных обоймы и две гранаты Ф-1. Всё это было весьма кстати, и как только боеприпасы перекочевали в карман галифе, как над бруствером возникла зловещая фигура врага.