Ласайента осторожно приподнял рубаху и с трудом посмотрел вниз. "Боги, как же они это делают? Неудобно же". В новом положении некоторые вещи были непривычными и странными. Ласайента путался, думая про себя, то в женском роде, то в мужском, смущало отсутствие груди и волос. Но это были пустяки по сравнению с ЭТИМ. ЭТОТ орган безумно раздражал и мешал принцу. Что с ним делать Его Высочество совершенно не знал. В прошлый раз он даже понять ничего не успел толком. Прикасаться к ЭТОМУ было страшно и омерзительно, но пришлось. Принц, с отвращением потыкав пальцем, протолкнул ЭТО между ног.

Закончив неприятное для него дело, он медленно и осторожно со второй попытки все-таки встал, цепляясь за стену, и, опираясь на нее, пошаркал в спальню. На помощь звать не стал, ему было безумно стыдно, что герцог носит его на руках, да еще и сюда. До этого принца, вернее, принцессу, брал на руки только отец, которого у него больше не было. Стало горько и одиноко, но пожалеть себя любимого ему помешал Сантилли. Пока Ласайента был в туалете, ашурт обулся в черные сапоги из мягкой кожи, застегнул и заправил рубаху и теперь ждал его у дверей снаружи.

— Похоже, подпирать стены скоро станет мои любимым занятием, — со смешком произнес он.

Они посмотрели друг на друга, мрачный и ироничный взгляды встретились. Герцог хмыкнул и ловко подхватил мальчишку на руки.

— Большая практика, да? — незамедлительно съязвил тот.

Сантилли не ответил, только покрутил головой, а правая бровь приподнялась, изогнувшись. Зато Найири весело посмотрел на сына, но, как и прежде, промолчал. Ашурт донес йёвалли до стула, на котором лежало одеяло, осторожно усадил и плотно укутал ноги, оставшись стоять на одном колене. Герцог и Ласайента оказались как бы на одном уровне, еще раз доказывая то, что Его Высочеству придется очень хорошо постараться, чтобы догнать того в росте.

— Это чтобы не брыкался, — пояснил герцог, похлопав йёвалли по коленям, — ну, и вместо подгузника сойдет.

— Вот себе бы и накрутил, — угрюмо буркнул принц.

Найири, наконец, не выдержав, рассмеялся. Сантилли хмыкнул, почесал нос, и весело посмотрел в медовые глаза. "Бедовые глаза", — поправил себя Его Светлость, стараясь сейчас не думать о постороннем.

— Вся проблема в том, мой милый, что я давно вышел из этого возраста, а вот ты, так сказать, в самом соку, — и неожиданно щелкнул йёвалли по благородному носу.

Ласайента, не ожидавший такого кощунства со стороны ашурта, отшатнулся, приложившись к спинке стула. Резко став серьезным, Его Светлость продолжил:

— Постарайся не брыкаться, а в идеале, еще и не визжать. Будет больно. Не разочаруй меня, мальчик.

Не дожидаясь ответа, встал и зашел за спинку стула. На плечи легли его тяжелые руки. Так стало почему-то спокойнее. Принц мотнул головой, не дождетесь. Найири закатал рукав на здоровой руке, полностью обнажив ее. Ощупывая, пробежал по ней чуткими пальцами.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — спросил он сына.

Тот промолчал в ответ. Ласайента не видел, как он неопределенно пожал плечами. Король вздохнул и опустился на одно колено, чтобы удобнее было работать. Осторожно взял со столика металлическую гибкую полоску. Она неприятно маслянисто заблестела в свете свечей. Его Высочеству показалось, что она извивается, как живая, и его непроизвольно передернуло. Руки герцога легонько сжались, успокаивая. Найири поднес браслет к плечу принца, держа его горизонтально, и тот увидел, как с обратной стороны шевелятся многочисленные волоски, жадно вытягиваясь в сторону кожи.

Сантилли сверху спокойно смотрел на то, как принц, с трудом подавив рвотный позыв, отвернулся в сторону. Браслет лег на руку, обхватывая ее, неприятно зашевелился на ней, как плоский червяк или пиявка. Мальчика опять чуть не стошнило, и начало ощутимо трясти. Герцогу пришлось сжать плечи посильнее, чтобы он не вырвался. Браслет вживлялся иногда до трех часов, прорастая в кожу тысячами волосков. В процессе им нужна была пища. Сейчас Найири осторожно проводил по жадному живому металлу широкой кистью, смоченной в особом питательном составе. В противном случае вместо еды использовался сам демон.

Провозились они весь остаток ночи до утра. Руку стягивали постоянные сильные судороги. Браслет все плотнее и глубже погружался в кожу, оставляя на ее поверхности только тускло блестящую поверхность. Ласайента чувствовал, как муторно и омерзительно шевелятся где-то в глубине руки длинные волоски, прорастая и устраиваясь там, как дома.

Боль и неприятные подергивания мышц Его Высочество терпел, молча, громко дыша сквозь стиснутые зубы и стараясь не дергаться. Сантилли придерживал его за плечи, странным образом добавляя этим сил. Найири все время бормотал себе под нос что-то непонятное, и проводил по браслету широкой кистью, окуная ее в темный стакан, стоявший на столе. И вдруг все сразу кончилось. Принц сначала даже не поверил, что боль прошла и, повернув, голову, настороженно посмотрел на свою руку.