Внизу кипела битва. Летающие демоны били копошащихся внизу низших из луков, стараясь не попасть под обстрел собственных баллист, стреляющих емкостями с зажигательной смесью. Скоро у Санти с Шоном опустели колчаны, и они перешли на магическое оружие. Вниз полетели огненные и воздушные стрелы. Шонсаньери выдохся быстрее и направился к крепости, устало взмахивая крыльями. Ашурт еще сражался, скользя в опасной близости от низших и стреляя более прицельно, берегя остатки сил. Защитники лили на тварей кипящую смолу, чтобы почти сразу поджечь ее. Тактика была отработанной и еще ни разу не давала сбоя, как и сейчас. Дым стоял до небес, смрад от горящих заживо монстров чувствовался даже на высоте.

Обычно, к утру все утихало. Низшие расползались по своим норам, демоны и дэмы дожигали смердящие трупы, иначе они разили несколько дней. Запах выветривался и так до следующей атаки. Обычная рутина.

Это сражение не стало исключением. Как только небо на востоке стало светлеть, атакующие крепость твари подались назад, и, давя друг друга, поспешили отступить в ущелье. Дракон еще несколько раз прошелся над полем боя, дожигая убитых, и повернул к крепости. Он тоже устал.

Днем, стоя на галерее крепостной стены, Сантилли смотрел в бойницу, как дэмы обливают трупы горючей жидкостью и поджигают их. К небу поднимался жирный черный дым. Горели твари очень неохотно. К нему присоединился зачем-то вернувшийся из дворца Ин Чу Эдингер. Он небрежно прислонился к оплавленной кладке недалеко от ашурта. Некоторое время они вместе, молча, наблюдали за происходящим, потом герцог не поворачивая головы, сказал:

— Давно хотел спросить, да никак не получалось.

— Спроси сейчас, — лениво ответил дракон.

— Кто тогда натравил ийет на замок отца?

Эдингер покосился на Сантилли. Он понял, о чем спрашивал герцог. Тот стоял спокойный, отрешенно смотря вперед, как будто речь шла о чем-то незначительном для него.

— Я, — дракон снова перевел взгляд на площадку перед крепостью.

— Ты? — не поверил Санти, всем телом поворачиваясь к нему.

— Да, и что? Что ты хотел? — Эдингер смотрел на герцога, зло прищурив глаза.

Давняя обида, так долго до этого сдерживаемая, наконец-то нашла выход.

— Ты украл мою любимую наложницу, чего ты ждал от меня? — дракон ткнул себя в грудь растопыренными пальцами, начиная кричать, — Я любил ее! А ты, ты убил ее! — он схватил герцога за куртку, приподнял и отбросил от себя. Сантилли едва удержался на ногах, сделав несколько широких шагов назад. Он побледнел, глаза его тоже зло сузились.

— Любовь, говоришь? — яростно проговорил он, — Да ты видел в ней только красивую куклу, — герцог тоже начал кричать, стремительно подходя к Эдингеру, — Ты брал ее силой! Это ты называешь любовью, крылатая ящерица? Она бледнела от одного твоего имени! — он при каждом слове тыкал дракона пальцами в грудь, заставляя пятиться, глаза его бешено горели, — Ты убивал ее день за днем этой своей любовью, — ашурт буквально выплюнул последнее слово, — И, в конце концов, убил! — и Сантилли ударил его обоими кулаками в грудь, заставив покачнуться. Потом развернулся и буквально скатился по лестнице во двор крепости, быстрым шагом пересек ее и скрылся в замке. Эдингер со злой усмешкой проводил герцога глазами и остался неподвижно стоять на стене, слепо наблюдая за окрестностями.

Когда они обнаружили, что Сантилли непостижимым образом буквально испарился из дворца, Таамир был в ярости. Никто даже и не подумал тогда, что беглецу известна тайна потайного хода. Как он смог проскользнуть незамеченным во второй раз, тоже оставалось загадкой. Герцог же просто поднялся на ножах по дворцовой стене на крышу, и прошел по ней на половину Эдингера, спустился, забрал Скиале и ушел, оставив на память четкий отпечаток руки на панели потайного хода. Дерзкий и наглый мальчишка!

Остывший к тому времени Таамир только посмеивался над Эдингером, подливая масла в огонь и разжигая ярость. И обычно спокойный и уравновешенный друг озверел. Его разведчики день и ночь незаметно кружили вокруг крепости ашуртов, наблюдая, выискивая лазейки для набега и, с досадой отмечая, что после последнего нападения стену и замок перестроили и укрепили.

Но Эдингер не торопился, он хотел очень изощренной мести. Дракон терпеливо ждал удобного момента. Ему докладывали, что беглецы поженились, что герцог буквально пылинки сдувает с молодой жены. Что они почти всегда вместе, и Скиале чудо как похорошела, часто смеется и не сводит влюбленных глаз с мужа, ластится к нему, как кошка. В замке любят девушку и во всем стараются ей угодить, не смотря на то, что она ийет.

Как гром среди ясного неба прозвучало известие о беременности. Его, Эдингера, ребенок умер во время родов, едва не утянув за собой мать. А у герцога, надо же, все идет хорошо. Немного побушевав, дракон кое-как успокоился и продолжал выжидать. До родов оставалось дней десять, не больше, когда Сантилли вынужден был на сутки уехать в крепость на рубеже. И этой же ночью солдаты Эдингера, переплыв ров, перебрались через стену на ножах, как когда-то Санти, тихо вырезали стажу и опустили подъемный мост.

Вернулся герцог в разоренный замок. На всем скаку ворвавшись в настежь распахнутые ворота, он подлетел к высокому крыльцу замка, на ходу спрыгнул с лошади и побежал к раненному отцу, который, сидя на коленях, качал на руках окровавленного Чарти. Рука брата безвольно лежала на земле. Отец страшно, без слез, рыдал, все крепче и крепче прижимая к себе сына, как будто это могло его вернуть.

Сантилли мгновение смотрел на отца и мертвого брата, потом развернулся и изо всех сил побежал в свои комнаты, скользя на поворотах. Сердце стучало, как бешеное, а в душе еще теплилась безумная надежда, что жена жива, укрывшись за толстыми дверями. Может, просто ранена. Это не страшно, это поправимо. Ведь так? В коридоре было пугающе тихо, только единственный догорающий факел одиноко потрескивал на стене. Герцог на ходу выдернул его из кольца и через разбитый в щепки вход вбежал во внутрь. Под ногами зачавкал мокрый ковер.

Мир разом потускнел, потерял краски, оставив лишь тусклый серый цвет, а сердце, гулко стукнув, резко остановилось. Стало ватно тихо. Все звуки разом пропали, оставив лишь звук капающей воды. Капли равномерно падали на пол, отсчитывая уходящие, уже никому не нужные мгновения. Нехорошая тишина обволокла плотным покрывалом, лишая воздуха, отрезая от солнца, от недолгого счастья, от жизни.

Санти остановился и как во сне оглянулся вокруг. Медленно прошел глазами по густо забрызганной кровью стене, по порванному окровавленному пологу залитой красным кровати. Трудно было поверить, что в маленьком теле жены ее могло быть столько!