— Мишель, тебе какие предметы преподают? — строго спросил его герцог.

— Одно другому не мешает, — мальчик решил, что ашурта поразило его знание кораблей, — Бет говорит, правильно составленное расписание решает все. Она же смогла закончить сразу два факультета в университете.

Знай наших! Герцог позволил себе немного насладиться видом огорошенных неар, незаметно для себя зачислив людей в ряды демонов, но зарвавшегося мальчишку надо было ставить на место. Бет права, он распоясался.

— А вежливость и уважение входит в их число? — усмехнувшись, поинтересовался Санти.

— Что-то не так? — растерялся Мишель.

— Нет, почему? — ашурт деланно вскинул брови, — С точки зрения разболтанности и вседозволенности ты вел себя очень скромно.

Водные переглянулись. Сложившийся у них стереотип под названием «Кровавый герцог — любовник дракона» дал внушительную трещину. Сантилли перехватил их взгляды, мысленно поморщился, соскользнул с пушки и, поставив планшет на плечо, не торопясь пошел вдоль борта. Мишелю был виден только перевернутый профиль демона с рубиновой покачивающейся серьгой наверху.

Андерс, показал дочери глазами на стул рядом с собой, но Ласти, еле заметно сморщив нос, немедленно передвинулась ближе к борту, положила руки одну на другую и стала наблюдать за закатом.

— Что ты делаешь? — осторожно спросил Мишель, понимая, что приятного разговора можно не ждать.

— Ну, ты же просил прогуляться по кораблю, — невинно ответил ашурт.

За следующие несколько минут Мишель неплохо освежил в памяти правила вежливого тона и вспомнил про такие чувства как стыд и раскаяние.

— Вы там Бет совсем за человека не держите? — едко интересовался Сантилли, не забывая, что эта часть беседы для неар не предназначается, — Представляю, как с ней разговаривает Таамир, если ты себе такое позволяешь.

— Нет, — попытался возразить покрасневший мальчик, — Почему? Он….

— Вот именно, — холодно перебил его ашурт, — Почему?

— Я извинюсь. Спасибо, — тихо сказал он.

— Обращайся, — ответил Сантилли.

— Санти, — Мишель помолчал, — Я совсем стал… плохим?

Герцог вздохнул:

— Еще есть шанс все отыграть в лучшую сторону.

Мишель кивнул, не думая о том, что собеседник его не видит, и отключился. На колени к нему тут же вспрыгнул Демон и начал тереться об него, утешая. Мальчик зарылся лицом в длинную шерсть.

— Я — подонок, — невнятно произнес он, — Так ее обидеть.

— Санти прав.

Мишель, вздрогнув, потрясенно уставился на кота. Но это оказался Таамир, большую часть разговора простоявший в дверях и все слышавший.

— Нам обоим надо перед ней извиниться, — и, видя недоуменный взгляд воспитанника, пояснил, — Я тоже виноват перед ней, совсем запугал девочку. Может, устроим небольшой ужин? Свечи, романтика.

— Угу, — хмыкнул Мишель, — и будет она сидеть, как на иголках. Сам подумай, Бет и так все вечера дома: то у нее бумаги, то еще что-нибудь. Она верхом любит кататься. И театр. А давай покажем ей ночную столицу, — оживился мальчик, — У нее из подружек только Джулиане. Даже кавалера никакого нет, чтобы погулять.

Вот это для дракона была приятная новость. Девушка нравилась ему все больше и больше, отличаясь от остальных женщин ВСЕМ и только в лучшую сторону, но… боялась его, как огня. И Таамир начал понимать, кто в этом виноват.

Для дракона все началось незаметно с тех самых занятий новой борьбой, постепенно захвативших его. Элизабет оказалась требовательным, но терпеливым учителем, готовым раз за разом повторять урок, пока ученики не достигали нужных результатов. И зная то, как плавно умеет она двигаться на тренировках, Таамиру было сложно понять, почему у нее не ладится с танцами, там же все намного проще. Действительно: ножку сюда, ручку туда. Аш-шурт. Но ведь правильно сказал! Надо будет посмотреть, что у нее там не выходит. И брать ее на конные прогулки вместе с Мишелем, твердо решил Таамир. Пусть привыкает, тогда меньше будет шарахаться от него, как от прокаженного.

В первый раз, когда он увидел ее верхом, в голубой амазонке, тонкую, стройную, разрумянившуюся от быстрой езды (девушки на всем скаку влетели во двор), дракон был поражен какой, оказывается, прекрасной была Элизабет. В ту ночь Ин Чу долго не мог уснуть, ворочаясь в ставшей неудобной постели. В конце концов, разозлившись, махнул рукой на сон и почти до утра разбирал документы, впервые путаясь в них и от этого злясь еще больше. Удивительно, но в тот день он никого не казнил и даже не отправил в тюрьму. Может быть, потому, что подданные ходили тише воды, ниже травы, стараясь лишний раз не попадаться на глаза королю, мечущему громы и молнии.