— Ае, почему бы вам с отцом не поговорить начистоту, — спросил король, — Ну, накричите вы друг на друга, но хотя бы придете к чему-то.

— К чему? — Лас упрямо наклонил голову.

— Да помиритесь уже! — разгорячено воскликнул Сантилли.

— Зачем?

— Затем, что жить легче станет. Ласти, так нельзя, — в голосе друга слышалось сочувствие.

Ах, жалеем!

— Простить? Думаешь, легко жить никому не нужным? — начал заводиться принц, — Сдох бы после очередного приступа, и слава богам, отмучился, отмучилась. Похоронили и забыли. Он хоть когда-нибудь спросил, что я хочу? — Лас кивнул в сторону отца, — Почему я единственный должен был ходить в этих идиотских платьях? Весь обвешанный побрякушками, как кукла. Потому что он так хотел! — сын ткнул пальцем в отца, начиная повышать голос, — Идиотские куклы, идиотские бантики, идиотские туфельки. Я об этом мечтал?

— Ты не говорил, — возразил Андерс.

— Я. Говорил. Ты. Не. Слышал! — раздельно произнес Ласайента, — Там за стенами был целый мир, — он развел руки и снова указал на отца, — Ты сам рассказывал! Я просил тебя взять меня с собой. Что ты отвечал?

— Я боялся за тебя.

— Спасибо за заботу, — ядовито процедил Лас, — я оценил, особенно последний день. Прочувствовал от и до. Санти тоже за меня боится, но я живу. Понимаешь? Живу так, как никогда не жил бы с тобой или с кем-то еще! — Лас невольно повторил слова отца.

— Я не знаю, что на меня нашло. Не знаю. Не могу объяснить. Прости…

— Прости? И это все? А на колени встать?

— Лас! — не удержался Найири.

— Что, Лас?

— Остынь. Включи мозги, — Сантилли сделал шаг к другу, — Поставь себя на его место.

— Не хочу! — принц сжал кулаки.

«Сейчас бросится на кого-нибудь», — невольно подумалось королю.

— Пожалуйста, я прошу, — герцог хотел подойти ближе, но друг отступил, — Представь, как день за днем ты видишь, как умирает тот, кого ты любишь…

— Я бы боролся за него до последнего мгновенья! И пусть он не говорит мне о своей любви! Ее не было!

— Он не знал, что делать, — продолжал уговаривать Санти.

— Он не хотел знать! — выкрикнул принц и упрямо закончил, — Я устал и хочу уйти.

— Подожди, Ласти, — Найири заступил ему дорогу, — Ну, постарайся понять хотя бы сейчас. Твоему отцу тяжело.

— Дай ему шанс, — герцог серьезно посмотрел на друга, — Мне же ты дал шанс исправить свою ошибку.

Ласайента вскинул глаза, чтобы возразить и осекся, увидев выражение лица отца.

— Они отказались помогать, — горько усмехнулся он, глядя в палубу, — Все отказались. И ийет, и драконы. Я умолял, предлагал все, что у меня было, — князь провел по лицу руками, словно стирая воспоминания.

— Мы пробовали кровь твоего отца и мою, но не помогло, — продолжил за него Найири, — Таамир даже слушать не стал, а маги посмеялись.

Лас перевел взгляд на озадаченного Сантилли и не заметил, как разжал кулаки. Он ничего этого не знал, как и герцог.

— Во время приступов создавалось впечатление, что тебя сдавливает черная сеть, твой отец и Анми пытались снять ее, — Найири прикрыл глаза и тяжело вздохнул, — Безрезультатно, она словно вросла в тебя. Ты не мог есть, приходилось кормить тебя понемногу каждый час вместо положенных четырех.

— Мы делали массажи, чтобы снять судороги, — глядя в пустоту перед собой, произнес Андерс, — Ты задыхался в помещении, но на воздухе тебе было легче. Я просил помощи у стихийных духов, молил богов, но они молчали. Да, ты прав, у меня опустились руки. Надо было бороться до последнего, а я сдался. Я ждал, но не твоей смерти, — отец отрицательно покачал головой, — а чуда. Больше мне ждать было нечего. Мне казалось, что я остался один со своим горем.

Ласайента молчал. Ему хотелось понять отца, ведь до того вечера он был другим, но обида продолжала душить в своих тисках.

— Я бы все равно сбежал, — упрямо произнес он, — Давно хотел. Сразу после дня рождения. Но не думал, что так все получится. Вся жизнь в клетке. А это чертово замужество… это, как поменять одну клетку на другую. Ты выбросил меня, как использованную половую тряпку! — Лас сорвался на крик.

— Это не правда! — возразил отец, вскидывая на него умоляющие глаза.

— Лжешь! С глаз долой — из сердца вон! Пусть герцог заботиться об убогой! Да? А мы потом уроним скупую мужскую слезу на могилку любимой доченьки.

— Я старался сделать все, чтоб тебе было хорошо!

— Лжешь! Ты делал все, чтоб тебе было хорошо! Отцовский долг исполнен — еще одна ненужная кукла для ненужной дочери!

— Ласти…

— Не смей меня так называть! — принц в сердцах топнул ногой.

— Ты прав. Я пытаюсь оправдаться, вместо того, чтобы понять и исправить, если это еще возможно. Помоги мне.

— Что? — уголки губ Ласайенты скривились.

— Понять, — Андерс шагнул к сыну и замер под его пренебрежительным взглядом.