Барабан. Она.

— Двадцать очков. Буква?

— «Вэ»!

— Неправильно. Нет в этом слове буквы «вэ».

Барабан. Тетенька из Тамбова.

Пятьдесят очков. Ну, может быть…

— «Лэ»!

— И буквы «эль» тоже нету.

Барабан. Медичка из Сибири.

— Сектор «банкрот», все ваши очки, к сожалению, сгорают…

Короче — мучались, мучались, и тетенька из Тамбова, и студентка–медичка из Сибири, и Она, а слово–то было сложным, балет русского композитора Глазунова назывался «Раймонда».

Но угадала Она, Она угадала!

Подсчитали очки — оказывается, много набрала. И выигрыш — японский цветной телевизор.

Знай наших!

Герой–танкист окончательно проснулся, обрел чувство реальности:

— Так ты телек выиграла?! Ну, это надо замочить… Эй, ты (это он жену так называет), спиртика принеси–ка сюда!

Листьев:

— Суперигра… На барабан выставляются: музыкальный центр! Телевизор! Видеомагнитофон! Кухонный комбайн! Автомоби–иль! Еще раз напомню, что призы и подарки любезно предоставила нам фирма… Ну, будете играть?

Она:

— Не–е–ет…

— Вы хорошо подумали?

— Нет, не буду…

— Что ж, ваше право… Примите поздравления. А мы, уважаемые завершаем наше капитал–шоу «Поле чудес», до свидания, до следующей пятницы…

Танкист выпил еще сто граммов, рукавом занюхал и — спать рухнул.

Лучшая Подруга провела гостью на кухню, села, подперев голову кулаком, пригорюнилась.

— А где твой телевизор?

— Дома стоит.

— Покажешь?

— Конечно!

Посидели, чайку выпили, о «Поле Чудес» поговорили.

— Ну, а как насчет…

— Чего?

— Ну, главного…

И смотрит понимающе — я ведь знаю, для чего ты все это затеяла, для чего кроссворд вышивала, для чего в Москву ездила!

И откуда знает?

Ведь не говорила же никому!

Вздохнула, покачала головой:

— Ну, не знаю… Я к нему потом подошла, мол, большое спасибо вам, Владислав Николаевич, большое спасибо от нашего педагогического коллектива, а он улыбнулся, отмахнулся и побежал… Мол, большое пожалуйста, еще раз примите поздравления.

— Дура ты, дура… Да разве так с мужчинами разговаривать надо? И вообще — не о том ты думаешь…

У нее от этих злых слов на глаза слезы навернулись, сдержалась, чтобы не расплакаться.

— А как — надо?

— Намекнуть надо было… Ну, понимаешь?

А на следующий день…

Ой, что было на следующий день!

В учительской на нее смотрели так, как смотрели бы, наверное, на Клаудио Кардинале или Мерелин Монро, если бы они тут, в райцентре появились — во как смотрели!

А расспросов!

А отзывов!

А просьб!

А приглашения в гости зайти!

Даже завучиха — и та улыбнулась: тронула её, значит, что и о ней слово перед Листьевым замолвила.

И в классе — посещаемость стопроцентная. И так — целую неделю…

В город — не выйти; все только пальцами показывают, и шепчут в спину: «Поле Чудес»… Листьев… телевизор… японский… выиграла!

Нет добра без худа: через две недели телевизор выигранный, японский, тот самый, который Она на своем горбу из Москвы тащила — украли.

Очень просто: пришла Она с работы, дверь выбита, дома — разор, и телевизора — как не бывало.

Наверное, грабители тоже «Поле Чудес» любят…

Плакала Она навзрыд — громко так, что даже соседка из–за стены пришла, пожалела. «Ничего, — говорит, — у тебя ведь еще один есть, старый… Еще раз съездишь в Москву, не такой еще выиграешь!..»

В лицее тоже узнали, поди, скрой: одни с жалостью узнали, другие — со злорадством. Вот, мол, думала, на всю страну известной стала, так теперь все можно, и телевизор японский? Не выйдет!

Телевизор–то тот, наверное, солдатики из военного городка украли: «дембеля» молодых посылают в город за водкой, как герой–танкисг объяснил, а денег не дают. Наверное, украли да на водку и поменяли.

Знала бы она — весь гарнизон чистым спиртом бы залила!

Но — все проходит, и свет звезды её вскоре поблек, как блекнут звезды с наступлением рассвета, и о ее участии в «Поле Чудес», о её блестящем, фантастическом выигрыше в районном центре Z. вспоминали все реже и реже.